Под знаменем Воробья

Ну скажи, разве при нашем дворе мало распутниц? Графиня Кларента и прочие… Зачем тебе понадобилось приставать к этой купчихе?

– Батюшка, при вашем дворе шлюхи воспринимают мои ухаживания как должное, а эта мещанка испытала истинную благодарность ко мне, едва узнала, кто вкусил от ее… гм… прелестей.

– Мне донесли, что «вкушение прелестей» произошло против ее желания.

– Да, но зато потом! Когда я назвал сержанту стражи свое имя и титул!

– Стражник… Я велю его наказать, этого сержанта, за то, что не велел своим людям схватить тебя и препроводить в тюрьму! – Элевзиль пристукнул ладонью по подлокотнику трона.

 – Дабы впредь страже было неповадно потакать тебе в твоих гнусностях.

Принц расхохотался – его позабавила мысль, что злополучный стражник, отпустивший принца, застигнутого на месте преступления, и надеющийся выслужиться перед императором, еще за это и будет наказан. Императора же этот смех окончательно вывел из себя.

– Ну вот что! – рявкнул Элевзиль (неслыханный случай, он повысил голос, Велитиан даже слегка оробел и замолк), – Принц Велитиан! Мы повелеваем вам удалиться в ваше поместье Лентвер и не покидать оное поместье без нашего особого дозволения.

Что скажете, сэр Гвино?

Потешный толстячок, маленький и неуклюжий, коротко кивнул. Канцлер Империи, вельможа с громким титулом и массой ответственных обязанностей, он был известен как льстец и подхалим, никогда не возражающий Элевзилю, и не пользовался при дворе решительно никаким влиянием.

Вот и сейчас он не произнес ни слова, лишь жестом подтвердив свое всегдашнее согласие с монаршей волей.

– В таком случае, сэр канцлер, оформите наше повеление как указ и проследите за его неукоснительным выполнением. Долой с наших глаз, скверный принц! Соберите свои вещички и отправляйтесь в Лентвер. И остерегайтесь нарушить нашу волю – на сей раз мы решили оставить снисхождение и примерно наказать вас.

Император по привычке заговорил высокопарно, именуя себя во множественном числе – он старался успокоить нервы и избавиться от охватившего его возбуждения.

Волнение ему сейчас ни к чему – ведь предстоит богословская беседа с кузеном Кениамерком – а ее следует вести спокойно и вдумчиво, как того требует возвышенность темы…

Выйдя с канцлером в коридор, принц Велитиан обиженно пробурчал:

– Что же вы, Гвино, не вступились за меня перед батюшкой?

– Оттого, ваше высочество, что это как нельзя лучше соответствует нашим замыслам.