Весенние грозы

Если болвану помогает божество, а я считаю, что действия его братцу во вред – значит, в битве с Когером мне следует заручиться сильным союзником. Самым сильным, какой только сыщется, ибо мне придется иметь дело с врагом, которого поддерживает Пресветлый. Кто силен настолько, чтобы уравновесить шансы?.. Да, пожалуй, так. Больше не к кому обращаться.

Приняв решение, шут, однако, с места не двинулся. Он пролежал часа два – ждал, пока закончится обед. Разглядывал трещинки и бугорки, которые сплетались в своеобразный узор, закрывал то один глаз, то другой.

Странным образом в воображении шута разводы на потолке переплетались с его мыслями и составляли единое целое. Наконец Коклос задремал.

Проспал шут не больше получаса. Затем вскочил, встряхнулся, зевнул, протер глаза и отправился к императрице. В этот час она обычно отдыхала в своих покоях, окруженная придворными дамами. Коклос явился, громко топая сапожками, чтоб привлечь внимание к своей скромной особе. Колотил подошвами карлик так громко, что все смолкли и уставились на него.

– Ваше императорское величество! – выкрикнул шут. – Прошу личной аудиенции!

– Для вас – все, что угодно, прекрасный сэр, – улыбнулась Санелана. – Прошу!

Ее величество повелительно махнула пухлой ручкой. Дамы, пересмеиваясь, потянулись из комнаты. Они полагали, что намечается некая шутка, которую им покажут после. Когда дверь за последней захлопнулась, Коклос приблизился к Санелане, восседающей в массивном кресле и заговорил тихо, чтобы его не могли подслушать любопытные вертихвостки, которые, разумеется, сейчас торчат в коридоре.

– Ваше императорское величество, я совершенно серьезно хочу спросить, что вы думаете о нашем чудотворном болване Когере? Скажу сразу: мне сдается, он влечет братца к краю пропасти.

Санелана перестала улыбаться и отвела глаза.

– Он спас Алекиана…

– Ха, он спас бренное тело, но погубил душу и разум. Спасение тела – ерунда! Помнится, я, когда был помоложе, занимался этим постоянно. Вспомните же, за что пожалован мне высокий титул и право отведывать все, что сыщется на кухне!

– Это верно, – согласилась императрица.

 – Признаюсь: мне страшно, когда я вижу этого человека. Он имеет странную власть над Алекианом, он вселяет в мужа удивительные мысли… и он неуправляем.

– Воистину так! Я считаю, братца нужно избавить от этого гилфингова чуда.

– Но я не имею такого влияния, он просто не слушает, когда я заговариваю на эту тему, – пожаловалась императрица.