Весенние грозы

Юный хозяин сунулся туда, сюда… его суета не требовалась, в фургонах нашлось достаточно припасов, чтобы накрыть стол. Затем парня кликнули к королю. Ингви хотел расспрашивать мокрогорца, что за новые люди объявились в пределах державы, но юноша ничего не знал толком. Его оставили на хозяйстве, теперь приходится одному за всем присматривать – головы не поднять, не то, что еще куда-то отлучаться, на чужаков глядеть.

– Надо же, – заметила Ннаонна. – Тут миротрясение начинается, народы с места сдвинулись, того и гляди все кругом задрожит и развалится, а ему головы не поднять…

– Люди не любопытны, – поддакнул Ингви.

 – Тем более, здесь, на окраине Мира.

Юнцу, должно быть стало обидно за себя и за родные края. Во всяком случае, он набрался смелости буркнуть:

– И вовсе не окраина Мира у нас, а самое, что ни есть, замечательное королевство!

– Я знаю, – кивнул Ингви. – Замечательное.

– И хозяйство, опять же! – разошелся паренек. – Куда я от него? Мне батя велел. Ну, побегу я на этих оборванцев глядеть, на пришлых, а ну как лиса опять ограду подкопает? Или еще чего? Как я бате на глаза покажусь, ежели беда какая стрясется? Опять же, налоги вашему королевскому величеству платим исправно, мы добрые подданные! Миротрясение или еще чего, а нам хозяйство содержать надобно.

– Вот видишь, – обернулся король к Наонне, – как рассуждают мои подданные? Налоги им платить надо, значит, любопытство подождет.

Ннаонна не нашлась, что ответить, поэтому на всякий случай показала верноподданному мокрогорцу язык.

– А чего? – покраснел юный фермер. – Разве не так?

– Воистину так, – торжественно провозгласил Ингви. – К тому же Гуэнверны еще не протрубили. Пока что можно заниматься хозяйством.

Всем ведомо, что конец Мира будет возвещен призрачными всадниками – Гуэнвернами. Пока не звенит над Миром вой серебряных труб, значит, рано волноваться.

Глава 2

Ванетиния

Услыхала ли Гунгилла Прекрасная молитвы верующих, или решила так по иным причинам – но весна в этом году выдалась ранняя.

В течение двух недель снежные одеяла, укутавшие столицу Империи, осели, прохудились, истаяли. Повсюду журчали ручьи, все пело, звенело и пробуждалось. Столица преобразилась. Улицы в центральной части вокруг Валлахала, омытые талой водой, сияли чистотой. Прохожие останавливались, подставляя лицо теплым солнечным лучам, блаженно жмурились… На окраинах, конечно, повсюду была грязь, но и беднота радовалась приходу тепла.