Все сказки мира

– Ну что ж, – кивнул демон, – в таком случае я пошел. Соглашаться. Но говорить буду теперь не с Рунгачем, а с этим франтом, Пронырой. Посмотрим, что я из него смогу вытянуть… Ведь он неспроста так старается, ох неспроста!

За два с лишним часа переговоров «вытянуть» удалось немало. К концу разговора Рунгач, глядевший на Ингви с видом преданнейшей собаки, уже получал прощение трех четвертей долга, а на остальное – отсрочку в два года, да и демон тоже выговорил себе кое-какое вознаграждение в звонкой монете лично от Проныры (помимо того, что несомненно отвалит Лучич).

Правда, Проныра пояснил, что великий царь Алгано Лучич ждет от чужеземцев, что они управятся сами – без вмешательства ополчения Большого Длинного Эману… Услышав это, Ингви пробормотал что-то неприличное на демонском языке, но тем не менее, отказываться не стал – высокие договаривающиеся стороны ударили по рукам.

* * *

На Большой Длинный Эману отправились следующим же утром.

Ингви решил с друзьями плыть на «Листе», а не на паруснике Проныры, хотя тот и приглашал их весьма усердно, суля уют чистой каюты. Кстати, забавная деталь – судно толстяка носило гордое имя «Фельпют», то есть «Проныра». Толстяк назвал свой кораблик собственным довольно обидным прозвищем. Что это – ирония, некий вызов?.. В таком случае – достойно уважения, но плыть все же следует на судне Рунгача. Рассудил демон так: если спаситель прибудет на «Проныре» – Проныра же и заработает очко в глазах жителей Эману и их царя, а Рунгач, пришедший на «Листе» следом – вроде как останется не при чем. Так пусть лучше именно Рунгач вернет на остров надежду – привезет на борту своей старой посудины… Правда, в случае неудачи пришельцев ему же, Рунгачу, все и припомнят. Всеми этими рассуждениями Ингви поделился со стариком – тот в ответ лишь пожал плечами, мол, семь бед – один ответ…

На Большом Длинном гостей ожидали – словно великий царь Алгано Лучич был заранее уверен в успешном завершении миссии Проныры.

Едва лишь «Листа» и «Фельпют» ткнулись носами в берег – тут же к ним на пляж вышли несколько человек, до того сидевшие в жиденькой тени чахлых акаций. «Комитет по встрече» состоял из полудюжины крепких мужчин с копьями в руках, предводительствуемых колоритным дядей – бритоголовым здоровяком, увешанным ножами так, что каждый его шаг сопровождался мелодичным позвякиванием.