Гуннхильд

Он отпихнул ногой доски, придавившие колени, и пополз с кучи.

«Даже кровному врагу не пожелаю ползти по останкам здания, которое строилось на века и рухнуло из-за тебя, – скажет Ингвар однажды своему другу Торвальду. Помолчит и добавит: – Иной раз упрёшься во что-то холодное и увидишь, что это чей-то окровавленный лоб, влажный от тумана. Или рука, которая, как тебе кажется, вот-вот сожмёт твою – отчего ты сразу сделаешь штаны тяжелее. Но этой ночью она окоченела насовсем».

Ингвар поднялся на ноги, вскарабкавшись по врытому в зелёный дёрн каменному кресту.

В Эйре их часто помещают напротив входа в церковь. Вскарабкался, надо сказать, с трудом.

Туман рассеивался, шарканье слышалось ближе. Ингвар сунул руку за пазуху, где прятал нож. Эйринцы тоже вполне себе шаркают… Сломанные меч и щит пропали в развалинах, поэтому вся надежда была на ножик. И на шлем, выдержавший удар стен, треснув одной только кожей на боку.

Вдоль церкви к морю ковылял кто-то высокий и крупный. К шарканью прибавлялся шелест – рваным хвостом за идущим по битым кирпичной кладке тянулся плащ.

В жилистой руке, тонкой, но с широченным запястьем, блестел посох, похожий больше на копьё.

Человек хромал бодро, переваливаясь с ноги на ногу. Видимо, приноровился с годами к застарелому ранению.

«Эй!» – крикнул Ингвар и, мигом одумавшись, прикрыл рот ладонью.

Но из повернувшегося лохматого капюшона выпала борода. Длинная, белая, лишь ото рта тянулись жёлтые подпалины. Старик соизволил обратить внимание на Ингвара.

Хотя явно видел все его шевеления с самого начала.

«Подожди! – крикнул Ингвар. – Эй! – И повторил на наречии Эйре: – Подожди!»

С каждым шагом в ноги и спину Ингвара возвращалась былая крепость, никаких ран не чувствовалось, и он размеренно бежал по кирпичам и взрытой земле. Старик маячил далеко впереди, бубнил что-то неразличимое, махал рукавом в туман и бил камни посохом.

Только у самого моря Ингвар потерял его в проклятой дымке. Лёгкие горели так, что изо рта почти вылетал огонь.

Ингвар подумал, что отстал.

Подумать о том, зачем нужно было догонять старика, он не успел. Из тумана выплывала двувёсельная лодка…

Старик умостился на её носу. Плащ цвета сгустившейся тучи разгладился, став частью лодки. Из просторного рукава высунулся палец с птичьим когтем и показал на доску у вёсел.

«Что стоишь? – спросил старик плавным и тягучим говором, каким разговаривали дед Ингвара и его ровесники.