Дыхание осени

 – Сегодня все были настроены на редкость мирно, и перепалки так и не вышло. – В общем, слышь-ка, твое демонское, я стану приглядывать, как я есть начальник королевской стражи и несу службу исправно. Сперва при мне эти бородатые ничего не скажут, оно понятно. После же – где словечко, где другое, я и скумекаю, что у них на уме. Пока же «Туман» мчится от берега прочь. Мыслю так, что весь Легонт обогнут морем, и к западу от Мокрых Камней уйдут на юг.

– Ну, если у них запас воды имеется…

– Про то не могу знать.

И еще, слышь-ка… груженые мы идем. Осадка низкая, и на волне остойчивы мы изрядно.

– Так оно понятно, что на продажу что-то загружено. Не монеты же везти на Архипелаг! Думаю, Верех туда за южными товарами нацелился. Если сможешь, разузнай, что за товар пользуется спросом на юге.

– Я так мыслю, товар твоему демонскому хорошо ведом. Я видел, ящик раздолбанный валялся. Должно быть, на дрова пойдут деревяхи.

А ящик – тот самый, в котором из Энмара наши железки пришли.

– М-да, – заметил Ингви, – долгий же путь проделали орочьи изделия… Кстати, по-демонски это называется интеграция.

Никлис поспешно сотворил святой круг – опасался беды от страшного слова.

Глава 2

Ванетиния

Человек расхаживал по тесной комнатушке взад и вперед. Семь шагов по диагонали, поворот, семь шагов… Он спорил и размахивал руками, брызги слюны летели из перекошенного рта, запутывались в буйной нечесаной бороде, но человек не замечал.

Вряд ли он понимал, что заперт в клети без окон, и что вместо двери – массивная стальная решетка, для верности укрепленная магией. Внизу решетка была снабжена оконцем, которое также запиралось снаружи. Оконце небольшое – только чтобы пролезла миска. За узником приглядывали и кормили. Он ел, когда приносили пищу, но вряд ли понимал это. Он пил из кувшина, когда чувствовал жажду, он справлял нужду, когда подпирало, так что в комнатенке стояла вонь, но узник не обращал внимания на запахи. Он был всецело поглощен спором.

В камере человек всегда оставался один, однако спору это обстоятельство не мешало, скорей наоборот – потому что обращался он к тысячам и тысячам оппонентов. Вряд ли такое количество народу поместилось бы в камере…

Призраки прошлого теснились вокруг, звали к ответу, требовали покаяния.