Цикличность

Он протащил мое сознание по самому сокровенному и болезненному, мои конечности до сих пор вполне реально болели от той фантомной боли, что я перенес.

Такого я еще никогда не встречал. Я вспотел, как от лихорадки, тело понемногу наливалось тяжестью. Шрамы от перенесенной в детстве Хвори давно зажили, но сейчас они болели, будто нарывы только вскрылись. Проведя руками по волосам, я увидел, что в ладони осталась добрая половина моей шевелюры. Такова была цена спасения города. Цена того, что я был слишком мягкосердечен на перевале.

А тело Веллеса так и лежало неподалеку, естественно неподвижно. На его лице навсегда замерла улыбка. Старик, что же тут произошло? Что ты от нас скрыл?

11. Джесс

«У жителей Митарра есть удивительная традиция. Ей всего несколько лет, но она строго исполняется всеми жителями без исключения. Так вот, во время радостных зимних торжеств жители Митарра находят время для того чтобы отправить довольно причудливый и печальный обряд.

На четвертый день торжеств все жители города одеваются в черные одежды и выходят на западную стену внутреннего города. Там каждый житель зажигает особую свечу, и, когда та почти догорает, они кидают ее в ущелье. Из-за этого, со стороны подъездных дорог, кажется, что из внутреннего города в ущелье падает настоящий огненный водопад. Этот ритуал – дань памяти беженцам Терриала, что были убиты по приказу Столицы. В этот день принято отказываться от еды и выпивки. Все заведения города закрыты. Жители города проводят вечер того дня в кругу родни избегая шумного веселья. Северяне помнят об этих невинных жертвах, и будут помнить всегда».

Гавлан Тоур «Путь через перевал»

852 год со дня Возрождения. Терриал.

– Что принес? – сказал косматый парень с грязным лицом.

Я молча достал из под рубахи большой кусок горелого хлеба.

– Ого! – косматый присвистнул. – Что хочешь?

– Обувку. Теплую.

– Одну пару?

– Две.

Еще детская нужна, сестренке.

– Тогда мало.

Я молча достал из-за пояса два неудачных, но довольно больших кренделька.

– Идет.

Парень жадно схватил хлеб и крендельки. Он втянул носом запах горелого хлеба и скрылся за решетчатой калиткой. Я прождал добрых десять минут, пока он, наконец, не появился. Мне уже начало казаться, что меня снова обманули. Но косматый был мне кем-то вроде верного товарища, и обходился со мной довольно честно.