Сколько тебе осталось?

Мы оба, я и Валера, рванули к двери одновременно. И вышло так, что, не поделив узкий дверной проем, мы столкнулись и повалились на пол.

И спустя много лет каждый прожитый день я спрашиваю себя: почему же так вышло, почему мы побежали к двери одновременно? Ведь никто не кричал, не было никакой команды. Если бы этот порыв появился у нас в головах с разницей хотя бы в полсекунды, то мы бы разминулись в проеме. Но нет, мы столкнулись. Мы были примерно одного роста, но я был заметно легче. Отчего после удара получилось так, что я упал в сторону от двери, и, падая, как бы подкосил Валеру, который в полете ухватился за мои ноги.

Я летел на пол, стараясь зацепиться за что-нибудь на стене, в этот момент я услышал какой-то звук, и сразу все померкло…

Вероятность того, что после такой электротравмы я прожил бы ровно столько, чтобы со мной успели проститься родители, была около 95 процентов. Людей в таком состоянии нередко успевают довезти до больницы и подключить к аппарату ИВЛ, но только лишь для того, чтобы позже определить степень повреждения мозга как необратимую.

Но мне повезло. Повезло настолько, что я до сих пор, считаю, что использовал в тот миг не только все свое везение, но и забрал все, что было у Валеры. Ведь мой лучший друг упал так, что попал ногой прямо под один из рубильников. А я уже нечаянно замкнул цепь, случайно схватившись за полосу заземления, идущую по стене.

От несчастного Валеры почти ничего не осталось. Его опознали по фрагменту глаза и обгоревшему кусочку футболки размером сантиметр на сантиметр.

Это все что осталось от жизнерадостного паренька с родинкой над правой бровью и переводной татуировкой на руке. Все, что осталось его безутешным родителям.

Я уже плохо помнил его лицо, но почему-то отчетливо помнил его манеру говорить будто бы одной стороной лица. Еще я хорошо помнил его зеленые шорты и серую футболку с футбольным мячом, ведь именно в этой одежде безликий Валера неустанно является мне в вязких предрассветных снах.

Но как бы то ни было, я выжил.

Я получил ожоги 20 процентов тела и лишился безымянного пальца на левой руке. Да, это было крайне неприятно, но я был жив, и на тот момент это было главной хорошей новостью.

Вся эта белиберда с цифрами началась сразу после травмы. Я не слишком хорошо помню первые дни, проведенные в больнице, ибо постоянно пребывал в наркотическом полусне. Но вот однажды я проснулся рано утром и увидел прямо над собой лицо.

Это была медсестра.