Собиратель зла

Телега вон в тех кустах застряла, упряжь порвана, а лошадка с перепугу умчалась. Потом нашли лошадку-то, родным покойного в целости передали. Хорошая лошадка… Так я говорю, вон там телега…

Старик говорил и говорил, но Бремек уже не нуждался в пояснениях. Он видел раздавленные, изломанные кусты, различал колеи, оставленные телегой. Опытному охотнику все было ясно, картина нападения сама собой вставала перед глазами. Вот здесь началось – волк прыгнул из кустов, обрушился на возницу, лошадь ошалела со страху, волк с купцом свалились на дорогу, телега влетела в заросли, упряжь разорвалась, а второй ездок вылетел из повозки.

Вряд ли он успел встать, волк прыгнул ему на спину.

Бремек, пригнувшись, скользнул вдоль дороги, присел, подцепил слипшийся ком грязи, растер между пальцев – точно, кровь. Здесь погиб возница. Потом ловчий метнулся к кустам, где зверь загрыз того, кто вылетел после рывка. Конечно, не один прыжок… два, пожалуй. Матерый зверь, но движется легко. Охотник побежал к кустам, откуда выпрыгнул оборотень.

Точно, остались следы, даже серые волоски на колючках. Старик-свидетель смолк, с удивлением разглядывая странного чужака. Бремек прошелся еще раз по месту побоища, потом резко развернулся и остановился перед крестьянином:

– Недели не прошло, так?

– Пять дней, господин…

– А дорогу уже изъездили… Как выглядели мертвецы? Сильно их зверь разделал?

– Страх глядеть, в куски разорваны. Того, второго, из кустов по частям и выволок проклятый.

– Это не простой волк, – кивнул Бремек.

 – Собак по следу пускали?

– Пробовали, – понурился старик, – боятся собаки. Был бы волк или даже медведь, не боялись бы.

– Точно, оборотень.

– Конечно, оборотень, – подтвердил Дорчик, – пропал кошелек, нож с ножнами, кое-какие мелочи.

– Нож? Хороший нож был?

– Рукоять и ножны серебром украшены. Родные перечислили, чего на месте нет… Серебро низкой пробы, но все-таки ценность… Да в этот раз добычу невеликую взял, бывало оборотень кого побогаче убивал, там сразу было видно – обобраны мертвецы.

Крестьянин стал неторопливо объяснять, что они чужого не возьмут, грех это. Он, дескать, головой готов поручиться: когда нашел телегу, серебро уже исчезло.

Бремек махнул рукой – мол, верю, потом снова прошелся по дороге, еще раз осмотрел место, где оборотень поджидал в засаде, наконец разрешил крестьянину проваливать.

– Что скажете? – осведомился Дорчик, когда старик ушел.

– Он разделся не здесь.