Шёпот Колыбели. Кетаб третий

Эдиан сел, потёр лоб, вытряхнул из волос пыль и листву. «В следующий раз я пущу тебе стрелу промеж глаз!» – хотел выкрикнуть он, клокоча от бессильной злобы, но прохладные руки Виоланты скользнули по его груди, обхватили плечи и заключили в объятья. Когда девушка успела присесть рядом, мужчина не понял: мягкие губы прильнули к уху, обожгли дыханием.

– Спасибо, – прошептала она. – Я знаю, что ты поддался, потому что он ранен.

И злость растаяла утренним туманом над водой. «А ведь она права, – улыбнулась из глубины приятная, ласковая мысль.

 – Так и было, я специально поддался, проявил благородство к раненому дафу!». Мужчина усмехнулся, легко поверив в короткое, точечное Внушение, и, довольный собой, приобнял принцессу за талию.

– А ещё говорят, что девушки достаются победителям, – сказал он нарочно громко и глянул на Стратуса с превосходством.

Тот смерил его ледяным взглядом и лишь презрительно хмыкнул.

– Ладно, надо идти. Собирайтесь, – приказал принц, одеваясь.

Виоланта ласково отстранилась, встала, накинула плащ.

Встал и Эдиан. Сердце в его груди ходило ходуном – но не от схватки: прикосновения принцессы и её горячее дыхание всё ещё жгли тело, словно раны.

? 2 ? Умён и дальновиден

Ронвус Адарий, генерал-командор третьей ударной армии Дафиаркама, окинул войска внимательным взглядом. Не тем составом он пришёл в этот проклятый город: четыре декады тому назад на берег, изрезанный фьордами, высадились многочисленные силы империи и уверенно двинулись на Форниэл, чтобы занять стратегическую позицию на восточном побережье Нэскайларда.

Сорок тысяч обученных солдат, покинувших печально известный Рахтаэль практически без потерь, смели несколько прибрежных деревень и подошли к стенам города, готовые к штурму. Но Форниэл оказался пустым.

Радость быстро сменилась беспокойством, беспокойство – тревогой, а тревога – паникой. Первые жертвы хитрых южан, отравивших воду и остатки продовольствия – того, что не успели вывезти из города – появились через несколько дней.

Генерал-командор понял их задумку слишком поздно: к тому времени зараза уже разлетелась по лагерю, унесла на своих смертоносных крыльях сотни жизней. Жара быстро усугубила положение.

Трупы сперва хоронили – Ронвус старался не глядеть в ту часть поля, изрытую вдоль и поперёк, но взгляд сам собой возвращался на мёртвую пустошь. Когда он отдал приказ сжигать тела, заболел уже практически весь строевой состав.