Дом

Стоял почти полдень, спецтранспорт развозил по районам питьевую воду и прочные пакеты с едой, сухими пайками. Через плотно закрытые шторы я смотрел в окно и слышал шум подъезжающей техники. Шум нарастал, звук мотора грузовика замолкал, громкоговоритель отчетливо вещал: «Жители дома номер шестьдесят девять, наденьте защитные маски и очки для получения продовольствия». Я был уже готов. Открыв дверь, я медленно спускался по лестнице. В доме осталось человек одиннадцать, мы не общались друг с другом, стараясь поскорее вернуться в квартиру.

Грузовик сопровождали вооруженные военные в защитных костюмах, черные плотные маски как защищали их, так и устрашали нас. Они не разговаривали, а лишь выполняли свою задачу: борт грузовика был опущен, в одни руки отпускали две пятилитровые бутылки с водой и пакет с едой. Мне приходилось спускаться дважды: вдова давно не выходила, боялась. Воду и провиант я оставлял у двери, сопровождая процесс двойным стуком в дверь. Когда моя дверь закрывалась, ее – открывалась, и в глазок было видно, как пожилая женщина в толстом сером халате выходит и неспешно затаскивает продукты и воду внутрь.

Стакан чистой воды я выпил залпом. На этот раз в пакете были консервы с фасолью, рыбой и ветчиной, несколько пачек печенья, пакетированный чай и хлебцы. Такая еда разительно отличалась от той, что мы готовили в ресторане, но с голодом она справлялась.

Мылся я через день, одной бутылки мне хватало; водоснабжение давно отключили, опасаясь распространения инфекции или вируса.

В сообщениях по телевизору не было радужных новостей о лекарстве, только предупреждения о карантине в зацикленном режиме.

День за днем – шум машин, громкоговоритель, продукты, стук вдове, обед.

Но в один день звук рева мотора грузовика стих – доставка воды и продовольствия прекратилась. Я стоял у окна и менял угол обзора в надежде увидеть автомобиль, но его не было.

«Нам конец», – вскользь пронеслась мысль…

На какое-то время у меня были запасы еды: ел я немного, будто знал, что подобное может произойти.

Осталось литров тридцать воды; отходы я выносил на улицу в большом ведре, надевая защиту на глаза, нос и рот.

Шли дни, запасы истощались, воды становилось все меньше, я не мылся уже месяца два. Вчера я оставил вдове небольшую бутылку воды, вынося мусор; бутылка и пара консервных банок все так же стояли у двери. Я постучался и зашел к себе; никто не вышел. Через день продукты я забрал, снова постучался и прислушался: за дверью было тихо.