Отремонтируйте мне год, или История о первой студенческой любви

Он звучал так: «Что бы вы сделали хорошего, не случись этот год с его коронавирусом, с этой всемирной пандемией? Как бы вы его прожили?» Коллеги предлагали поразмышлять о том, как могла повернуться наша жизнь, сложись обстоятельства иначе.

– Переделать 2020-й? Отремонтировать, что ли? Ха-ха, – чуть не в голос рассмеялся Юрий Петрович, забыв, что жена уже спит в своей комнате. – Где-то я уже слышал нечто похожее.

Как только он об этом вспомнил, то будто случайно тронул занозу, давно и прочно сидевшую в его памяти.

Он сразу понял: именно этот вопрос и не давал ему заснуть. Этот вопрос породил в его сознании целую цепочку интересных воспоминаний.

В памяти вдруг возникла романтическая история его знакомства, состоявшегося в студенческие годы, с замечательной девушкой Наташей. Это была история его первой студенческой любви, в память о которой остались замечательные стихи ее рано и трагически погибшего брата.

Стихи звучали в его сознании до сих пор так же свежо, как будто он их только что выучил наизусть:

Сосед уснет, друзья уйдут.

Я вышел. Буквы светятся:

«Ремонт часов», ремонт минут,

Ремонт неделей, месяцев…

Сказать бы так,

Пускай поймет:

«Светлана Николавна,

Отремонтируйте мне год,

Он прожит неисправно.

И прошлый месяц был того…

Неважно тоже прожит».

Но, к сожаленью, ничего

Такого быть не может.

У века, у ростовщика

Пяти минут не вырвать.

Такого нет часовщика,

Чтоб час отремонтировать!

Вот эта ассоциация между «переделать год» и «отремонтировать год» и всколыхнула в нем все эти воспоминания.

Юрий Петрович вдруг ощутил себя молодым, в том самом студенческом возрасте.

***

В самом начале своего жизненного пути Юрий решил пойти по стопам отца, проработавшего всю жизнь механиком водоотлива на шахтах треста «Узловскуголь» Мосбасса, то есть Московского угольного бассейна.

Мосбасс был в то время не менее знаменитым, чем в нынешние годы Кузбасс и Донбасс.

Мосбасс был местом залегания на территориях Московской и Тульской областей бурых углей, которые были пригодны только для сжигания в топках подмосковных тепловых электростанций.

Тогда в ходу была общеизвестная фраза, что Тула – это московская кочегарка. Каждая шахта существовала в среднем двадцать лет.

Кроме местного населения, на шахтах простыми шахтерами работали бывшие немецкие военнопленные. Тогда Юрий этого не знал, так как в то время никогда с ними не сталкивался.