Любовница Леонарда. Роман ужасов

Он подскочил, вырвал из ее рук окровавленную салфетку и, толкнув в грудь, прокричал:

– Не смей мне перечить! Не доводи до греха, чертово отродье!

Девушка вскинула голову и твердо отчеканила:

– Ударишь меня еще раз, и я вызову милицию!

– Что?! – на лице отца отразилось крайнее изумление. – Ты что говоришь? Как ты… как смеешь?

– А ты как смеешь избивать меня? – спросила она, печатая каждое слово. – Связавшись с этой дрянью, ты превратился в зверюгу! Сысоева вертит тобой, как хочет! Сегодня из-за нее ты разбил мне лицо, а завтра она прикажет зарезать меня, и у тебя, старого кобеля, променявшего родную дочь на поганую шлюху, не дрогнет рука! Поэтому я просто обязана остановить тебя, пока не поздно! Я напишу заявление и в милицию, и в прокуратуру.

Никогда прежде не слышал Павло таких дерзких речей от дочери. И даже не предполагал, что она способна на столь отчаянный отпор.

Он стоял в двух шагах от Архелии и беспомощно ловил ртом воздух, не понимая, что происходит и почему еще недавно робкое и покорное дитя вдруг проявило такую невиданную смелость?

– Плевал я на милицию! – наконец, произнес отец сдавленно.

 – У меня там все свои…

– Да пусть только попробуют не принять меры к распоясавшемуся садисту! – глаза девушки горели, как два угля, окровавленные губы подергивались, а руки мелко дрожали. Ей с трудом удавалось удерживать равновесие – ноги от нервного перенапряжения подкашивались.

 – Тогда я лично поеду в область и добьюсь, чтобы меня принял самый главный милиционер. И в газеты пойду, пусть напишут, как наша милиция за взятки покрывает истязателей собственных детей.

– Я – садист? Истязатель? – горячим полушепотом спросил он. – Я, твой родной отец, садист и истязатель?!

– Ты был другим, нормальным человеком, пока не пошел на поводу у Сысоевой, – девушка не выдержала, сделала шаг к столу и опустилась на табурет.

Павло тоже сел и долго молчал, уставившись в одну точку на полу.

Потом налил себе в чашку взвара из графина, стоявшего на столе, выпил и задумчиво проговорил:

– Ну вот, дожил…

– А что ты хотел? – отозвалась Архелия со вздохом. – По-твоему я должна безропотно терпеть твои побои, ругань? Ты дошел до того, что уже выгоняешь меня из дому! А вправе ли ты это делать? Я ведь здесь родилась, выросла. В конце концов, это и дом моей матери.