Любовница Леонарда. Роман ужасов

Уже начинало смеркаться, когда во двор Гурских заглянула Марфуша и окликнула Архелию, которая как раз закончила выгребать опавшие листья в палисаднике и гадала, что с ними делать – погрузить в тачку и отвезти в лесополосу или вывалить в навозную яму, пусть перепревают.

– Проходила мимо и вот решила забежать на минутку, чтобы кое-что рассказать тебе о батьке, – на лице почтальонши блуждала кривая ухмылка. – Ты ж, видать, еще не в курсе…

– Что-то случилось? – заволновалась девушка, бросив на землю вилы.

– Часа полтора назад возле дома Маньки Сысоевой бойня была! – сообщила Марфуша, округлив глаза. – А получилось вот что. К Райке после обеда явился Микола Панасюк, ну, бывший ее муж, то ли второй, то ли третий, я уж точно и не знаю. Прикатил пьяненький на мопеде из Грушевки, он теперь там обитает, при нем бутылка водки, а может, и не одна, кусок колбасы, конфеты. Райка стала прогонять Миколу. А он ни в какую! «Никуда, – кричит, – я отсюда не пойду, потому что люблю тебя и хочу с тобой сойтись жить обратно».

Она и добром просила, и милицией пугала, и в шею выталкивала. А он уперся, как бык, и со двора ни ногой. Вдруг к дому подъезжает красная машина, из нее вылетает разъяренный Павло, видно, ему кто-то донес, что к его… кхе-кхе… невесте бывший хахаль явился. И сразу давай кулаками махать. Батька-то твой, конечно, поздоровей будет, куда там тому чахоточному Панасюку, но не сразу управился. Да и сам получил на орехи, говорят, Микола Павлу глаз подбил и щеку ногтями распанахал…

– Боже мой! – воскликнула изумленная Архелия и, прикрыв глаза, осуждающе покачала головой: – Неужели батька не постеснялся прилюдно затеять драку из-за…

– Вот-вот! – подхватила почтальонша.

 – Было бы хоть за кого драться! А то полез с кулаками к хлопцу из-за какой-то шалавы, прости Господи!

– И где он сейчас? – со вздохом спросила девушка.

– Кто, Панасюк? Уехал! – махнула рукой Марфуша. – Куртка, правда, на нем изодрана и лицо в крови, но так как будто ничего…

– Да не Панасюк! Батька где? – Архелия отерла ладонью испарину на высоком лбу и плотнее запахнула куртку – вспотевшую от интенсивной работы спину начинал щекотать холодок.

Почтальонша поправила на голове платок и сунула руки в карманы своей куцой кацавейки и засмеялась:

– Сидит с Райкой в закусочной! Пирует! Видать, победу празднует…

Зайдя в дом и смыв со своего лица пыль, девушка принялась было готовить ужин, но потом передумала – успеется.