Любовница Леонарда. Роман ужасов

– Есть, не беспокойся! – Ткачук заискивающе ухмыльнулся: – Может, найдешь мне граммов сто, так сказать, для восстановления здоровья? А то мы вчера с Сан Ванычем того… Целый день мучаюсь…

– Откровенно говоря, мне плевать на твое самочувствие! – без злобы в голосе произнесла Архелия. – Меня больше заботит то, что дома у тебя сидят голодные дети.

– Ну, че сразу голодные? – не согласился Федька, недоуменно пожимая своими узкими плечами. – Галка им вот пшенку сварила. Они ели ее с салом…

– Ладно! – вздохнула девушка.

 – Ты меня подожди, я сейчас твоим малышам кое-какие гостинцы соберу.

Она забежала в дом. В кладовке взяла с полки трехлитровую банку с консервированным салом, торбочку гречневой крупы и крынку с медом. Затем заскочила в кухню, достала из холодильника баночку домашней тушенки и увесистый кусок говядины. В платяной мешочек отсыпала муки из большой стеклянной кастрюли, положила десятка четыре яиц в плетеную корзинку. Постояла, подумала и, достав из шкафа старенькую клеенчатую сумку, сложила все гостинцы в нее.

И, согнувшись в три погибели, поволокла во двор.

Ткачук торчал у калитки, опершись плечом о ствол старой груши, широко раскинувшей ветки с одинокими желтыми листьями, и вовсю дымил самокруткой.

– Возле сарая стоит велосипед, – окликнула его Архелия. – Пойди, прикати его сюда. В руках такую тяжесть ты домой не дотащишь.

Федька удивленно захлопал ресницами, озадаченно почесал затылок и побежал к хлеву.

Вдвоем они погрузили сумку на багажник велосипеда и привязали ее к раме куском бельевой веревки.

– Потом как-нибудь отдашь мне и велик, и сумку! – девушке никак не удавалось отдышаться. – А сейчас идем в магазин. Я куплю вам сахару, деткам – конфет и печенья, а тебе, уж так и быть, – бутылку пива. Но смотри, чтобы к утру был, как огурчик! И не опоздай на ферму! Понятно?

– Так я ж, вроде, того… не работаю, – напомнил Ткачук, немного смутившись.

– С завтрашнего дня работаешь! – отчеканила Архелия. – Ты восстановлен в прежней должности.

Только ж Боже тебя упаси выпить на ферме хоть каплю или придти на работу под хмелем! Я тебя, гада, самолично прибью!

Повеселевший Федька споро катил велосипед, а его благодетельница шла сбоку, придерживая рукой сумку.

Талашковку медленно накрывали сумерки.

Докупив то, что хотела, и передав Ткачуку, девушка отпустила его, а сама вернулась к Тоньке – вспомнила, что дома заканчивается соль.

На обратном пути из магазина встретился ей Котофеич.