Любовница Леонарда. Роман ужасов

По-барски рассевшись на диване, Борис скомандовал:

– Организуй, красотуля, какую-нибудь закусь и тащи сюда!

Девушка отправилась на кухню. Наскоро нарезала сала, домашней буженины и аккуратно разложила на тарелке. В эмалированную мисочку насыпала квашеной капусты, мелко накрошила лука и сверху полила подсолнечным маслом. Прихватив два граненных стакана и несколько кусочков хлеба, принесла закуску в гостиную.

– О, да тут жратвы на целую роту! – Сысоев вытащил из-за пояса бутылку водки и стал отвинчивать крышечку.

 – Только почему я не вижу третьего стакана?

– А я пить не буду, – пояснила Архелия, опускаясь в любимое отцово кресло, стоящее перед телевизором.

– Это как понимать, красотуля? – Борис взглянул на нее исподлобья. – Ты че, обидеть нас хочешь? Я в непонятках!

– Да никого я не хочу обидеть! – отмахнулась хозяйка. – Просто я водку не пью! Так что лакайте ее без меня.

– Что значит, не пью водку? – не унимался Сысоев.

 – К тебе люди пришли в гости, а ты выкобениваешься, строишь из себе какую-то цацу! И потом, что это за тон: «лакайте»? Мы че, культурного обхождения не заслуживаем? С нами можно, как с бичами, так, что ли?

– Не придирайся к словам! – сдерживая раздражение, проговорила девушка. – Вы, кажется, хотели выпить, ну, так пейте себе! А я не хочу!

Обиженно сопя, Борис налил себе и Бондарю. Не говоря ни слова и не чокаясь, выпил. Рукой полез в миску за капустой, захватил щепоть и отправил в золотозубый рот.

Затем поискал глазами, чем можно вытереть жирные пальцы, и, не найдя ничего подходящего, потянулся к толстой книге, лежащей на краю журнального столика и вырвал страницу. Отерев пальцы, скомкал ее и небрежно бросил себе под ноги. Архелия промолчала, хотя ее так и подмывало указать нахалу на дверь.

– Так че, может, все-таки уважишь гостей? – опять начал он. – Пять капель тебе не повредит, а нам будет приятно!

– Пейте сами! – с досадой бросила девушка.

 – И побыстрее, пожалуйста! У меня полно дел.

– Оба-на! – с нарочитым изумлением развел руками Сысоев. – Она уже выгоняет нас! Слышь, Серый, нас, кажется, хотят выставить вон!

Бондарь, не обращая внимания на слова приятеля, самозабвенно уплетал буженину.

– Я не прогоняю! – вздохнула Архелия. – Я всего лишь сказала, что мне некогда засиживаться.