Дорогая эрцеллет, успокойся!

Это к Сапфирте приходили школьные подружки, Хисуи Соно и Кантабриллин Накхана, а теперь собирались по домам. Ясновидящий предсказывал, что этим девочкам лучше будет дружить, чем враждовать, так что Алекс и Накханский принц, Колин Хант, постарались сдружить дочерей с самого младшего возраста. Что касается Хисуи Соно, то её будущим открытием уже воспользовалась империя, и принцы своим расположением благодарили её.

И вот, судя по звукам, девочки наткнулись на кого-то из сервов, кого-то, кто рассказал им, что приехал принц и им следует пойти и поприветствовать его, как положено воспитанным леди.

Пока будущие знаменитые красавицы столицы исполняли перед Алексом свой ритуал приветствия, он разглядывал их абсолютно одинаковые чёрные школьные костюмы: слишком короткие юбки, слишком закрытые, плотной ткани блузки, и совершенно отвратительные чулки с толстыми чёрными и серыми поперечными полосками. Каждой из юных леди было не больше пятнадцати, но Алекс понимал, что без охраны девушкам такого статуса и такой внешности ходить попросту глупо.

– Охран… – едва успел выговорить он, как его прервала Сапфирта, затараторив:

– Кантабриллин прекрасно умеет защищаться. Её отец лично занимался с ней. Мы однажды тренировались вместе – она даже лучше, чем я, хотя она сильнее, так что может в этом всё дело.

– Я только о ней что ли пекусь?

– Она самая красивая из нас, так что на неё наверняка нападут сначала.

– Может быть, нападут на Хисуи. Для того, хотя бы, чтобы шантажом заставить вас делать, что скажут. Что тогда?

Одинаково темноволосые головки повернулись друг к другу.

– Хис, тебе придётся трениро… – начала было Сапфирта, но Кантабриллин фыркнула и старшая дочь Алекса осеклась, но затем со вздохом спросила:

– А что не так? Говорят, что Дан-на-Хэйвины много тренируются и достигают хороших результатов, даром что всего лишь человеческие женщины.

– Не выйдет, – покачала головой Кантабриллин. – Хисуи? Ты посмотри на неё!

Все взгляды сосредоточились на самой уязвимой девушке. По её детскому личику и непроницаемым карим глазам с длинными ресницами без изгиба нельзя было сходу сделать какой-либо вывод. Кантабриллин видимо получила ту же мысль, и решила наглядно показать то, что первоначально стремилась донести.