Дорогая эрцеллет, успокойся!

– Лет… двести назад, не меньше.

– Тогда это ещё интереснее.

– Что интереснее?! – начал злиться почти святой.

– Твой брат обдумывал, как покинуть планету методом древнейших. Возможность достигнуть предела явно не давала ему покоя. А здесь как раз есть расчёты скоростей выхода на орбиту для его тела. Не советую пользоваться, они могут быть не вполне верны. Да и нужных поправок нет.

– Не вполне верны? – переспросила Моргана.

– Не люблю делать вычисления на ходу, но его цифры я запомнил, как-нибудь проверю.

– А, да, если бы они были верны… – Валери задумался так глубоко, что казалось, наступит весна, прежде чем он снова заговорит. – Сапфир говорил, что Роджер спит. Он мог оцепенеть для перелёта.

– Перелёт сложен. И невозможен без химии перевёртышей. Если ты увидишь в его письмах, что он дошёл до этой мысли…

– То он может быть на другой планете сейчас? – воскликнула Моргана.

Алекс поколебался, но кивнул, решив дополнить как можно более объективно и осторожно:

– Всё-таки перелёт с планеты на планету, особенно своими силами, впервые, без высоких технологий, очень сильно влияет на тело и сознание.

Вероятнее всего, крылатый, даже попав на другую планету, всё равно завершает цепенение и засыпает… на миллионы лет и не просыпается иной раз вовсе. Надеюсь, он слышал об этом.

– Но только это могло бы объяснить его слишком затянувшееся отсутствие, – возразил Элайн.

– Сапфир предсказал, что Роджер вернётся, – напомнил Валери. И, после долгой паузы, добавил: – При моей жизни, если я правильно понял подтекст.

– Давайте искать дальше! – чуть веселее, чем нужно, предложил Алекс. – Это только одно письмо и одна гипотеза. Скоро мы найдём что-нибудь ещё.

Считалось, что папаша Брианы держался среди лучших фехтовальщиков, был известным охотником до прекрасного пола, при этом не дурак выпить, в музыке и поэзии – талант, и образование имел потрясающее. Так когда он успевал шерстить легенды о древнейших, исследовать границы возможностей тела и писать философские заметки? Что ещё там, в этих его дневниках?

Довольно много.

В продолжение перебирания дневников Кардифа, Санктуарий понял, что давно не имел такого увлекательного чтения.

– Темно, – пожаловался через полсвечи Санктуарий. – Что со светом?

– Сюда до сих пор не провели электричество, – поднимаясь с места, сообщил Валери, – придётся как прежде, свечами.

– Сильвертон трясётся над каждым матти?

– Это всё новый дворец, его строительство, – проговорил Валери.