36, или Нет никого, кроме него

Я решил – сваливаю отсюда. И, дружище, не скажу тебе, куда, потому что уезжаю с твоей женой. Мы любим друг друга. Причем давно. Прощай.

Короткие гудки. Я не верю своим ушам. Наливаю стакан виски и выпиваю его большими глотками, как воду.

Индус забрался внутрь палатки – я вижу только две грязные черные пятки. Он периодически отгоняет муху, садящуюся на пятку одной ноги, большим пальцем другой. Пожалуй, он теперь мой единственный друг. И тоже отвернулся от меня.

Я выпиваю еще один стакан виски и, не закусывая, вскрываю последний белый конверт.

Там написано:

«И достаточно понимающему. В противном случае – зло разорвет его изнутри».

Что за бред?

Мой взгляд натыкается на подозрительного человека, сидящего за столиком у выхода. У него черное, изрытое оспой небритое лицо и злые глаза. Он явно местный, из этого района, судя по вызывающей, вальяжной позе.

«В противном случае, зло разорвет его изнутри».

Я подхожу к нему и спрашиваю на ломаном английском:

– Что вы посоветуете тому, кто очень хочет забыться в эту ночь?

Я предлагаю ему:

– Выпьем вместе хорошего виски?

Он смотрит на меня безжалостным, недобрым взглядом, так, что я начинаю жалеть о своих словах, а пол и стены, и потолок с вентиляторами, и столы с посетителями, и весь этот странный мир – все это трогается с места и медленно, очень медленно, как тяжелый товарный поезд, движется прочь от меня.

ЛЮДИ ПРЯМОГО И ОТРАЖЕННОГО СВЕТА

Я просыпаюсь и открываю глаза.

Я – в самолете. В салоне полумрак.

Люди дремлют, накрывшись пледами. Мое место в правом ряду у окна. Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу иллюминатора, смотрю в него, вижу плотную, непроницаемую тьму. Как будто заглянул внутрь себя.

Мигает огонек на крыле.

Сейчас я не хочу думать ни о чем.

Я – бесконечный и бессмысленный космос.

Я – банка с черным и вязким гуталином.

Я – черная дыра. Место, где исчезает все.

Самолет заходит на посадку. Просят поднять спинки кресел и пристегнуть посадочные ремни.

Уже прилетели?

– Мне было четыре года, когда моя мама умерла, – говорит девочка лет девяти, сидящая слева от меня. – Мой папа перевез меня к бабушке с дедушкой и целый год молчал. А потом он познакомил меня с Катей, и мы катались все вместе на Чистых прудах, в трамвае, внутри которого был ресторан. Глядя в окно на падающий снег, он сказал мне, что Катя – Фея.

Она аккуратно пристегивает свой ремень.

– Расставшись с Катей, он познакомил меня с Аней.