Царство лжи Берилл

Остановился посреди комнаты и задал ей вопрос:

– Что вы будете делать, если Хант явится к вам после ужина или ночью? Знаю, вы не подписывали с ним никакого соглашения, не являетесь его иниатой на самом деле, но и не любовница его так же. Но что если страсть заставит его перешагнуть через условности? Он бывает импульсивен.

– Я заметила, – сообщила Берилл, демонстративно обведя взглядом комнату. – Вы должны объяснить ему, если он не знает – перевёртыш убьёт крылатую, попытавшись овладеть ей против воли.

Это не иносказание и не попытка образно выразить чувства. Это особенность различий в физиологии.

– Я знаю об этом. И удостоверюсь, что знает и он.

– Хорошо. Это первое. Второе: я ни под каким видом не приму его чувств. Он мне безразличен. Пусть продержит меня здесь до моей старости – нет, никогда.

Шон Грэм вернулся на своё место подле крылатой и, придвинувшись и положив руки на стол, заговорил:

– Он не отпустит вас тут же, руководствуясь только этим вашим мнением. Вы в его пределах.

Для него то, что вы – здесь, уже и есть огромный шаг вперёд. Он может смотреть на вас и касаться вас, когда пожелает. Он не упустит шанса насладиться этим.

Берилл обернулась к стене, через которую, кажется, Хант и планировал наблюдать за ней. Что за?..

Грэм тем временем дотянулся до её руки, взял и слегка сжал её пальчики.

– Видите, как это легко?

Жар от руки перевёртыша передался Берилл, наполнил её и заставил ощутить, как к щекам начинает приливать кровь. Девушка некоторое время удивлялась своим ощущениям, но подняв глаза, наткнулась на внимательный, слишком внимательный взгляд.

– Ваши глаза, – произнесла она с небольшим трудом. – Они светло-серые. Это же редкость для перевёртышей, не так ли?

– Похоже, отец всегда искал женщин с таким же прекрасным и ледяным взглядом, как у вас. Если подумать, то вы многим напоминаете мне мою мать. И потому кажетесь такой близкой и понятной. Внушаю ли я похожее чувство вам?

Один из племянников Берилл хранил титул талантливейшего соблазнителя, потому ненарочитый комплимент, чуточку обязывающая откровенность, рука в руке и уединённая тишина комнаты вдруг показались ей очень знакомыми по описывающим техники Роджера Кардифа книгам.

– Но что, если он согласится отпустить меня в обмен на обещание некоторых вольностей? – спросила Берилл, сосредоточившись.

– Не думаю, что это сработает, – нахмурившись, перевёртыш отпустил её руку и откинулся в кресле.