Мельница времени

Говорил он это обыденным тоном, каким, как правило, общаются врачи стоматологи, проводящие профилактический осмотр школьников.

– Он у меня вообще не вырабатывается, – сказала Ужица.

– Да ну! – удивленно вскинул брови Китоврас. – Сам бы не убедился, ни в жизнь не поверил! – и, обратившись к племяннику, добавил:

– Вот теперь освобождай.

Гнедко сделал шаг вперед, и Катя застыла от изумления.

– Ничего себе! Кентавры! – невольно вырвалось у нее.

– Нет, девонька, – рассмеялся Китоврас. – Мы – Полканы, полукони, значит.

А эллинские Кентавры от нас пошли. В стародавние времена часть народа отправилась новые земли осваивать. Добралась до Адриатики, которая приглянулась. Там и осела. По слухам, что изредка доходят, достойные нашего племени подвиги совершают. Ну, да ладно. Отправляться пора.

Полканы преклонили передние колена, чтобы беглянкам было удобнее взобраться. Ужица разместилась на спине Китовраса, Катя – на спине Гнедко. Те пошли неторопливой рысью, держась бок о бок.

В пути молодой воин время от времени чуть поворачивал голову и украдкой поглядывал на юную Ягиню. При этом его щеки тут же заливались густым румянцем. Ужица, которая усиленно делала вид, что смотрит только вперед, всякий раз застенчиво опускала глаза и тоже краснела.

Пока ехали, Катя поведала о случившемся: о Песьеголовцах, Ягинях, побеге и песне жаворонка.

– Хорошая птица – жаворонок, – согласно закивал Китоврас. – Он – посланник Всевышнего. Всегда добрую весть приносит. То о наступающем лете, то о приближающемся благодатном дожде.

То просто радость в души вселяет, делает их чище. Вам вот спасительную радугу напел.

За разговорами Катя и не заметила, как постепенно сгустились сумерки. Их плотный покров стер мелкие детали окружающего, оставив лишь трепетную грань между бескрайней ровной местностью, оживленной невысокими холмами, и густо усеянным звездами небом. Вскоре впереди показались трепещущие оранжевые всполохи, как от разведенных костров. И действительно, лишь только они обогнули подножие очередного холма, как их взорам предстала обширная площадка, похожая на становище или боевой лагерь.

Всюду, насколько хватало глаз, стояли стройные ряды каких-то легких сооружений, походивших на военные палатки. Только их каркасы, возведенные из связанных между собой жердей, были покрыты не привычным для нас брезентом, а плотно сплетенными из травы широкими лентами, напоминавшими циновки. Строения были довольно высокими.