Олег Рязанский против Мамая. Дорога на Куликово поле

Слушая, как Гель-Эндам по памяти читает стихи Омара Хайяма, Рудаки и Фирдоуси, Олегу стало досадно и горько на душе оттого, что такая красивая и глубоко чувствующая женщина досталась в жены грубому и примитивному человеку, каким является Урус-хан.

Статный, крепко сложенный, светловолосый рязанский князь произвел приятное впечатление на Гель-Эндам своими познаниями в татарском и персидском языках, знанием стихов Хафиза и мудрых изречений Саади.

Расспросив Олега о его умершей жене-татарке и о его нынешней супруге Евфросинье, дочери Ольгерда, Гель-Эндам пожелала узнать, надолго ли рязанский князь приехал в Сарай.

Прекрасная персиянка не скрывала того, что ей хочется еще раз повидаться с Олегом.

– Скоро Урус-хан выступит в поход на Мамая, тогда я смогу выходить за стены дворца, который для меня хуже темницы, – сказала Гель-Эндам, протянув руку Олегу и глядя ему в глаза. – Мы сможем встречаться, князь, не в этих ужасных стенах, а где-нибудь за городом… Мы сможем оставаться наедине столько времени, сколько захотим.

Олег, взволнованный взглядом и прикосновением руки прекрасной Гель-Эндам, признался ей, что он собирался в обратный путь на Русь через два-три дня, но теперь ему совсем не хочется уезжать так скоро из Сарая. Олег сказал, что он, пожалуй, дождется в Сарае победоносного возвращения Урус-хана из похода. Ведь Урус-хан уверен, что поход против Мамая не будет долгим.

– Да, мой муж полон решимости на этот раз окончательно уничтожить Мамая и его войско, – сказала Гель-Эндам.

 – Он даже пригласил в Сарай поэтов из Ургенча и Бухары, которым надлежит сочинить поэму о его победе над Мамаем. Урус-хан собирается устроить состязание между поэтами и одарить щедрой наградой того из них, чья поэма окажется наиболее талантливой.

– Кто же удостоится чести выносить такое решение? – спросил Олег. – Сам Урус-хан?

– Главным судьей на этом поэтическом состязании буду я, – горделиво улыбнулась Гель-Эндам. И тут же негромко добавила: – А своим помошником в этом деле я назначаю тебя, князь.

По облику ты – воин, но в душе – поэт. Я это поняла, услышав, с каким вдохновением ты читаешь изумительные газели и бейты знаменитого Хафиза.

«Газель» в переводе с арабского означает любовное стихотворение. Бейтом персы и арабы называют двустишия с одинаковым количеством слогов.

* * *

Несмотря на то, что при хане Узбеке ислам был объявлен официальной религией Золотой Орды, в Сарае проживало немало людей, верующих во Христа.