Олег Рязанский против Мамая. Дорога на Куликово поле

Кашафеддин не смог скрыть своего огорчения тем, что Гель-Эндам отдала первенство в этом споре не ему, а Хайбулле. Схватив со скамьи лютню-думбрак, Кашафеддин заявил, что помимо касыды он сочинил еще песню в честь Урус-хана.

– Прекрасная госпожа, позволь мне исполнить эту песню здесь и сейчас, – умоляюще промолвил Кашафеддин.

Гель-Эндам милостиво кивнула ему.

Усевшись на скамью, Кашафеддин чистым протяжным голосом запел песню о быстром соколе, который, летая высоко в небесах, стремительно настигает уток и чирков, подобный молнии.

Угодив в силок охотника, гордый сокол стал жить в юрте Урус-хана, который любил выезжать с ним на утиную охоту. Стремительный полет сокола, разящие удары его клюва и когтей вдохновили Урус-хана на военные подвиги. С младых лет наблюдая за быстрокрылым соколом, Урус-хан стал таким же неудержимым и непобедимым воителем.

Песня Кашафеддина была прервана самым неожиданным образом. Во внутренний дворик стремительно вбежал дворецкий Байсункур, смуглолицый и рыжебородый.

На его одутловатом лице с темными выпуклыми глазами было выражение смятенной растерянности. Длинный полосатый халат на дворецком был испачкан в пыли. Судя по всему, он где-то споткнулся и упал, когда бежал сюда.

– Только что прибыл гонец, госпожа, – задыхаясь, выкрикнул Байсункур. От волнения он даже не поклонился Гель-Эндам. – Гонец привез ужасные вести! Урус-хан разбит Мамаем!

Гель-Эндам стремительно вскочила с подушек.

– Жив ли Урус-хан? – побледнев, спросила она.

– Неизвестно, госпожа, – ответил дворецкий, утирая пот со лба и поправляя чалму на своей голове.

– Кто же послал вестника в Сарай? Разве не мой муж? – вновь спросила Гель-Эндам.

– Гонца прислал Кутлуг-Буга, – проговорил Байсункур. – Все войско Урус-хана рассеяно по степям, многие военачальники убиты или угодили в плен. Кутлуг-Буга сам чудом ушел от опасности, воины Мамая гнались за ним по пятам.

Кутлуг-Буга являлся старшим сыном Урус-хана. Он был рожден Урус-хану его первой женой, которой ныне уже не было в живых.

– Гонец поведал также, что Кутлуг-Буга не собирается оборонять Сарай от Мамая, – продолжил Байсункур. – Кутлуг-Буга намерен собрать рассеявшиеся тумены своего отца и идти за реку Яик, чтобы занять ханский трон в Сыгнаке.

– Что же нам тогда делать? – промолвила Гель-Эндам, побледнев еще больше.

– Госпожа, всем нам нужно как можно скорее покинуть Сарай и догнать отряды Кутлуг-Буги возле переправы через Яик, – сказал Байсункур.