Последний спартанец. Разгромить Ксеркса!

 – Посейдон разошелся не на шутку! Ветер дует с юго-востока, гонит большие валы через пролив прямо к стоянкам персидского флота. Нынче у варваров будет беспокойная ночка!

– Постарайся заснуть, Еврибиад, – заботливо проговорил Динон. – Тебе нужно набраться сил.

Еврибиад сомкнул тяжелые веки, натянув на себя край шерстяного одеяла. Осознание того, что небольшой эллинский флот не только не был уничтожен варварами, но и с честью вышел из неравной битвы, наполняло Еврибиада торжеством и гордостью. Бурная радость, заполнившая сердце Еврибиада, гнала от него сон.

По кожаному верху палатки стучали струи дождя, частые и хлесткие. В щель меж холщевых входных занавесок просачивался запах сырой земли и густой аромат намокшей листвы деревьев. Где-то невдалеке грозно шумели морские волны, набегавшие на сушу и с шипеньем откатывающиеся назад, шурша по песку и мелкой гальке.

Еврибиад не заметил, как заснул. Ему вдруг приснился его отец Евриклид, суровый и седовласый. В свои восемьдесят с лишним лет Евриклид обладал завидным здоровьем.

Он не хуже молодых воинов мог метнуть копье в цель и без труда переплывал реку Эврот, на берегу которой раскинулся город Спарта. Вот уже больше двадцати лет Евриклид заседает в герусии, спартанском совете старейшин. В герусию допускаются лишь те из граждан Лакедемона, кто ни разу не был уличен в неблаговидном поступке, кто строго соблюдает установления законодателя Ликурга и к шестидесяти годам дослужился до высших должностей в войске.

Еврибиаду снилось, что его отец вошел к нему в палатку в своем неизменном сером гиматии с красной каймой по нижнему краю, закутанный в свой любимый синий плащ.

«Ну, сын мой, рассказывай, достойно ли ты сражался с персами в недавней битве, – скрипучим голосом произнес Евриклид, – много ли вражеских кораблей ты потопил. Рассказывай все!»

Еврибиаду было стыдно перед отцом за то, что его триера так неудачно протаранила огромное финикийское судно, что в самый разгар сражения Еврибиад лишился чувств от удара камнем по голове.

По сути дела, Еврибиад не успел совершить ничего героического в этом скоротечном вечернем сражении с флотом Ксеркса. Лгать и изворачиваться Еврибиад не умел, поэтому он откровенно поведал своему строгому отцу всю горькую правду.

Услышанное из уст сына заметно омрачило старика Евриклида.

«Вот уж не думал, сын мой, что ты опозоришь мои седины! – проворчал старейшина, завесив низкими бровями свои бледно-голубые глаза.