Божья кара

– Ты много куришь, – сказал Андрей.

– И много пью. Поброди по Коктебелю – тебе припомнят много других моих недостатков.

– Ты изменилась, Света.

– Ничуть. Человек вообще не меняется. Просто с переменой обстоятельств проявляются те или иные его качества, которые раньше никак о себе не заявляли, поскольку не было в них надобности. Сейчас из меня полезло это… Я сделалась бесцеремонной, может быть, даже наглой… Эти черты были во мне всегда, но в спящем состоянии. Потом, когда условия моей жизни опять изменятся, они исчезнут и вылезут такие, о которых я сейчас и не догадываюсь.

Думаешь, из тебя ничего новенького не показалось?

– Что же из меня вылезло?

– Ты был отчаянный и безрассудный. Это ушло. В тебе была хорошая такая, светлая дерзость… Она тоже исчезла, может быть, растворилась в новых твоих качествах, которые для жизни более необходимы.

– Например?

– Осторожность… Разумеется, в хорошем смысле слова. Практичность. Достойная такая практичность взрослого человека.

– В чем же она проявляется?

– Сегодня утром ты пришел с коньяком… Три звездочки.

Раньше ты бы вывернул все карманы, но коньяк взял бы семилетний, одиннадцатилетний… Это не жлобство, не обижайся… Это практичность – чего деньги на ветер бросать… Ты же знаешь, что и тот и другой я выпью одинаково охотно. Мы не виделись год, а ты прошел мимо цветочного базара, и тебе в голову даже не пришло, что неплохо бы цветочек купить захудалый, занюханный какой-нибудь… Были времена, когда ты брал цветы, лучшие из всех имеющихся на прилавке… Помнишь, когда однажды я к тебе в Москву в декабре нагрянула… Ты, конечно, обалдел, но быстро справился с собой и вел себя вполне достойно, хотя у тебя были со мной сложности… Второго декабря не получилось, но… Его и не могло получиться. А вот и Жора пришел… Давай сюда, Жора! Не робей! Давно тебя ждем!

– Друзья мои! Я вас приветствую в этот солнечный день! – с подъемом произнес Жора, подтаскивая стул от соседнего столика. – Как протекает жизнь?

– Вот Света говорит, что она в основном вытекает, – вяло ответил Андрей.

– Что так?

– Размазывает меня по столу, как манную кашу.

– Это она умеет, да, Света? Но ты не переживай – она размажет, она же тебя и в кучку соберет, и форму тебе приличную придаст, и в щечку поцелует. Да, Света?

– Как получится, Жора, как получится.

Жора привычно затиснулся в угол, поставил у ног неизменную свою сумку и, подперев кулаком подбородок, посмотрел на Свету, потом на Андрея.