Будет немножко больно

Не отвечая, Андрей поднял руку и показал три пальца.

– Три года? Я думал, больше… Хватка профессиональная. В соревнованиях не участвовал?

Андрей покачал рукой из стороны в сторону.

– Кишка тонка! – крикнул он, повернув голову к Пафнутьеву.

– Скромничаешь! Хочешь, устрою?

На этот раз рука Андрея оторвалась от руля и сделала в воздухе несколько вращательных движений – дескать, кто его знает, стоит ли.

– Потом поговорим! – крикнул Пафнутьев и замолчал до самого города.

Подгайцев долгим взглядом проводил удалявшийся мотоцикл, вернулся в комнату и сел к телефону.

Его движения были сосредоточенны, словно он боялся отвлечься и забыть о главном.

– Саша, – сказал он, услышав голос Заварзина. – Значит, так… Выехал. Только что. Да, обещал прислать тебе повестку. Якобы ты знал Пахомова. Твоим лимузином интересовался, знает номер. Говорит, наследили ребята в переулке. Конкретно ничего не сказал, но похвастался. Андрей его подбросит к прокуратуре. Думаю, стоит подойти и посмотреть, как это произойдет.

Они там будут минут через пятнадцать. Как скажешь, – обиженно произнес Подгайцев и положил трубку. Озабоченно вышел на крыльцо, окинул нервным взглядом свое хозяйство – нет ли где такого, чего не замечал он и что мог заметить следователь? Машина в ремонте, механики с инструментом, трезвые…

– Все в порядке? – спросил Феклисов.

– Нет.

– А что? Подзалетели на чем-то?

– Если следователь появился на третий день… Значит, наследили. Да он и сам об этом сказал.

– Ведь спрашивал Заварзина…

– Во всяком случае, он так сказал.

Зря я Андрея с ним отпустил, ох, зря.

– Думаешь, расколется? – спросил Махнач.

– Дело не в этом… Чую, что зря. Не надо было. Он не так прост, этот Пафнутьев… Как бы и с ним не пришлось разбираться.

– Многовато будет, – опасливо сказал Феклисов. – Что-то мы зачастили последнее время.

– Семь бед – один ответ. Если сразу не смогли чисто сработать, приходится зачищать.

– Сколько ж можно… зачищать? – пробормотал Махнач.

– Пока не станет чисто. Тут от нас уже ничего не зависит. Понял?

Пафнутьев ехал, плотно прижавшись к Андрею своим большим жарким телом. И тот чувствовал себя сжатым не только этим человеком с простоватой улыбкой, его сдавили события, из которых он никак не мог вывернуться. Подкатив к самому крыльцу прокуратуры, он подождал, пока следователь неловко сполз с сиденья, и уже хотел было рвануть с места легко и освобожденно, но Пафнутьев остановил его.