Человеческий фактор

Этот хмырь опять тебе будет звонить… Так и скажи, что нас, дескать, двое. И если он что-то там задумал, пусть имеет в виду это маленькое обстоятельство. Скажешь?

– Скажу, конечно… – неуверенно протянул Михась.

– И что тебя смущает?

– Меня давно уже ничто не смущает… Ты пойми, Алик, я ведь не знаю, чего он хочет…

– А чего бы ни хотел! Любое дело вдвоем делать лучше, чем одному. Мы с тобой через многое прошли и, сдается мне, через многое еще придется пройти.

– Пройдем, – кивнул Михась, и опять в его голосе была неуверенность.

– Может, дашь ему мой номер телефона?

– А на фиг?

– Тоже верно… Уж если он твой как-то раздобыл, то пусть на твой и выходит.

Друзья еще поговорили некоторое время, но разговор шел какой-то пустоватый – нечего было обсуждать. Никаких зацепок таинственный звонарь им не дал, кроме невнятного обещания денег. Да и обещанием-то его слова назвать было нельзя. Обронил словцо «деньги»… И все. А что имел в виду, да и имел ли что-нибудь или просто покуражился…

– Пойду я, – поднялся со скамейки Михась.

 – Поздно уже. Будут новости – позвоню.

– Ну, пока, – ответил Алик.

И оба, наспех пожав руки и ссутулившись, разошлись в разные стороны.

Николай Петрович Долгов проводил производственные совещания легко, даже как-то беззаботно, словно речь шла не о десятках тысяч долларов, не о покупке древесины, ткани и всевозможной атрибутики, а о покупке, допустим… Допустим, бутылки шампанского для застолья.

Стеклянная перегородка отделяла кабинет от остального ангара, в котором визжали пилы, завывали дрели, матерились рабочие, но, как и владелец предприятия, матерились весело и опять же беззаботно.

Напротив Долгова сидел его заместитель, он же снабженец и реализатор продукции Валентин Евгеньевич Епихин – человек молодой, шустрый, цепкий и, самое главное, исполнительный. Бессловесным его назвать было нельзя, мнение свое имел, частенько его высказывал, но не настаивал, прекрасно понимая, что он не владелец фабрики, а только совладелец, ему принадлежала четвертушка – в точном соответствии с количеством внесенных денег.

Третьей в кабинете была жена Долгова – женщина моложе мужа лет на пятнадцать, а по виду ей можно было дать еще меньше, по виду она только приближалась к тридцати, хотя на самом деле этот неприятный рубеж несколько лет назад перешагнула. Звали ее Екатерина Васильевна и числилась она бухгалтером.