Человеческий фактор

И через неделю, вернувшись из Польши и доставив десяток рулонов ткани с высоким ворсом да к тому же еще и в полосочку, он позвонил Михасю из автомата у входа в метро «Таганская».

– Михась? – спросил Епихин, стараясь говорить голосом грубым, нагловатым, нетерпеливым.

– Ну… Михась. И что?

– Меня помнишь?

– Помню.

– Деньги появились?

– Так это ты подсунул?

– Мои люди.

– Как же они изловчились?

– Их дело.

– Или все-таки ты? – усмехнулся Михась.

– Меня две недели в Москве не было.

– Канары? Кипр? Майами?

– Германия.

– И что мне с этими деньгами?

– На пиво.

– Нас двое…

– Ты Алика имеешь в виду? Я знаю. Значит, вам обоим на пиво. Хватило?

– Немного осталось.

– Можете не экономить. Деньги будут.

– А что вы называете деньгами?

– Наконец-то я слышу дельный вопрос. Деньги начинаются с тысячи. Долларов, естественно.

– Или с десятков тысяч? – обнаглел Михась.

– Или с десятки, – поправил Епихин. – Не возражаю.

Но придется поработать.

– Лопатой? Головой? Ногами?

– Руками.

– Долго?

– Как пойдет. Можете и за час управиться.

– И по десять тысяч?

– Договорились, – сказал Епихин и повесил трубку.

Откуда-то мы знаем, что недоговоренность всегда полезна, – это всегда хорошо – закончить разговор чуть раньше, чем ожидает собеседник. Такой прием дает возможность маневра, возможность переиначить свои уже произнесенные слова, истолковать их так, как потребуют обстоятельства.

Откуда-то мы знаем гораздо больше, чем нам кажется, какие-то истины, знания, сведения живут в нас невостребованными, вроде как бы и ненужными, но наступает момент, наступает в жизни нечто чреватое, а то и попросту угрожающее, и все, что в нас таится, вдруг проявляется легко и просто, будто мы всегда владели и частенько этими своими тайными знаниями пользовались.

А ни фига!

Никогда мы ими не пользовались по той простой причине, что в них не было надобности.

И произносим ведь слова, иногда довольно удачные, уместные, более того – единственно правильные.

Откуда они? Что или кто-то сидит в нас, подсказывая, выручая в момент рисковый и отчаянный?

Епихин повесил трубку, в доли секунды осознав вдруг, что именно сейчас и ни мгновением позже разговор надо оборвать. Пусть эти придурки, любители выпить на дармовщинку, пусть шепчутся за кружкой пива, уперевшись друг в друга потными лбами и шепча жаркие слова.