Гражданин начальник

Усмехнулся своему открытию и, закурив, резко обернулся – кто это так настойчиво идет за ним? Он даже отшатнулся к стене, пропуская преследователя вперед. Девушка, похоже, и не заметила его, прошла мимо, слегка царапнув мокрым зонтиком по плечу.

– Простите, – произнесла она в пространство, опять не увидев его, не выделив из толпы.

Дальше он не пошел. Остался стоять у стены. Нащупав спиной какую-то нишу, втиснулся в нее и, невидимый, курил сигарету, пряча огонек в кулак. И за все это время никто из прохожих не вызвал у него подозрений, никто не привлек его внимания.

«Если так и дальше пойдет, то можно умом тронуться», – подумал Пахомов, выходя из ниши и снова вливаясь в поток прохожих.

Потом он поймал себя на том, что стоит у освещенной, застекленной витрины. Вверху шла крупная красная надпись: «Их ищет милиция». С плохо отпечатанных снимков на него смотрели молодые парни с какими-то обиженными, скорбными взглядами, будто, фотографируясь, заранее знали, в какую витрину попадут и какой текст будет напечатан рядом с их физиономиями – «опасный преступник», «рецидивист», «возможно, вооружен»…

Вторая половина витрины называлась «Пропал человек».

Здесь были помещены фотографии молодых красивых девушек. То ли название подействовало на Пахомова, то ли в самом деле так и было, но здесь на всех лицах ему виделись ласковость, мягкость и обреченность. Этим красавицам будто ничего и не оставалось, как пропасть в свои десять или в свои шестнадцать лет. «Вряд ли их найдут, – подумал Пахомов. – А если и найдут, то скорее всего то, что от них осталось. А где искать – надо спросить у этих молодых людей, которые так плотно расположились за соседним стеклом».

И еще обратил внимание Пахомов – на обеих частях витрины были фотографии красивых в общем-то людей. Конечно, и тех и других красота убедила в какой-то избранности, исключительности. Но одних она толкала на рискованные поступки, ведь внешнюю привлекательность надо было подтверждать, а других красота обрекла на жизнь, полную опасностей и непредсказуемых ловушек.

На каких-то житейских перекрестках их судьбы пересекались, высекая криминальные искры, оставляя кровь и боль…

Прежде чем толкнуть дверь отделения милиции, Пахомов замялся, помедлил, но все-таки вошел. Внутри он увидел узкую, затоптанную мокрыми следами прихожую, громадное витринное стекло с прорезью. За ним – дежурный у пульта.