Итальянский след

 – Ни выступа, ни зазубрины!

– Плитка испанская? – деловито спросил Андрей.

– Италия!

– А лучше какая?

– Хозяину ближе Италия, бывает он там.

– Часто? – невинно спросил Пафнутьев, подходя к окну – подоконник тоже был в порядке, гладкий, без пузырей из старой краски и окаменевших трещин.

– Да чуть ли не каждый месяц.

– Дела? – как бы между прочим, как бы скучая, спросил Пафнутьев.

– Да вроде того, – хохотнул Величковский, и опять в его словах прозвучало нечто такое, что вернуло мысли Пафнутьева к девочкам.

– Павел Николаевич, – появился из кухни Андрей. – Может, полюбуетесь, может, это всколыхнет ваши уставшие силы, – и он протянул пачку цветных фотографий. – Лежат на холодильнике без всякого присмотра… Такие вещи нельзя оставлять без присмотра.

Снимки были в пыли, с затертыми уголками, примятыми краями, кое-где просматривались надломы. Видимо, носили их в кармане, рассматривали в этой же квартире, среди кафеля, стружек от паркета, наждачной бумаги.

На всех снимках были изображены обнаженные женщины.

Некоторые простодушно улыбались, глядя в объектив, у других улыбки были откровенно блудливые с этакой вызывающей порочностью, попадались лица спокойные и серьезные, будто озабоченные делом привычным и достойным. Съемка была явно любительской – плохо освещенные женщины лежали на каких-то затертых простынях, клетчатых одеялах, на некоторых фотографиях можно было заметить угол журнального столика, стакан, бутылку, тарелку с остатками закуски.

– Что скажете, Павел Николаевич? – спросил Андрей.

– Жирноваты.

– У нас все такие, – заметил Величковский, нисколько не смутившись неожиданной находкой Андрея.

– Где у вас? – скучая, спросил Пафнутьев.

– В Пятихатках. Город наш так называется – Пятихатки.

– А где это?

– Украина.

– Украина? – вздрогнул Пафнутьев.

– А что, бывали там? – беззаботно спросил Величковский.

– Приходилось, – и Пафнутьев снова потянулся к снимкам, которые уже успел передать Андрею. На этот раз он просмотрел их более внимательно.

И увидел, что женщины не то полупьяные, не то полутрезвые, позы явно вызывающие, они как бы показывали фотографу самые заветные свои места. Впрочем, можно было уверенно сказать, что эти места уже не были у них заветными, скорее наиболее сокровенными местами остались подмышки, нежели что-то еще. – Кто снимал? – спросил Пафнутьев.

– Да ну! – махнул рукой Величковский и, как ни странно это было видеть, густо покраснел.