Итальянский след

– Куда едем? – дернулся Величковский обеспокоенно.

– Куда надо, – ответил Андрей.

– Не понял?!

– В Чечню.

– Зачем?!

– Будешь там плитку класть.

– Десять лет, – добавил Андрей. – А потом отпустим.

– Вы что, серьезно?! Я еще не закончил ремонт в той квартире!

– Вернешься – закончишь! – весело обернулся Пафнутьев. И, чтоб успокоить разволновавшегося плиточника, похлопал его ладонью по коленке. – Все нормально, старик, все в порядке. Ты что, в самом деле нас за чеченцев принял?

– А кто вас знает… Может, вы перекрашенные.

Вон показывали недавно старика – десять лет в рабстве у чеченцев был. Даже забыл, как его зовут.

– Напомним, – мрачно обронил Андрей.

– Приехали, – сказал Пафнутьев. Машина остановилась у здания следственного управления. Первым вышел Андрей, распахнул заднюю дверцу машины и напористо произнес: – Прошу!

Величковский вылез осторожно, чуть помедлив. Он тоскливо посмотрел по сторонам, механически бросил взгляд на свои туфли.

– Так это же прокуратура? – жалобно произнес Величковский.

Голос его сделался каким-то слабым, в нем не осталось и нотки того куража, с которым он совсем недавно показывал снимки девиц.

– Ты что же думаешь, в прокуратуре туалета нет? – спросил Худолей, выбравшись из своей машины. – У нас тут все как у людей. Краны, правда, текут, пол мокрый, вода в бачках не держится, туалетную бумагу посетители воруют с такой скоростью, что невозможно уследить… А так все в порядке, все как у порядочных.

– Если дело в этом, тогда другое дело, – облегченно протянул Величковский, но опасливость в его взгляде, скошенном, как у молодого жеребца, не исчезла.

 – А платить кто будет?

– Еще сам доплатишь.

– Как сам?!

– Пошли, – Пафнутьев положил руку Величковскому на плечо. – Шутят ребята, понял? Шутки у них такие.

– Таких шуток не бывает, – плиточник послушно поплелся к зданию.

– Я с вами, Павел Николаевич? – крикнул им вслед Худолей. – А то вроде того, что…

В ответ Пафнутьев, не оборачиваясь, махнул приглашающе рукой: давай, дескать, не отставай.

И Худолей обрадованно бросился следом, будто опасался, что начальство передумает.

– Прошу садиться, – сказал Пафнутьев Величковскому уже в кабинете.

– А плитка…

– О плитке чуть попозже. Сначала о людях.

– Каких людях?

– А вот об этих, – Пафнутьев бросил на стол пачку снимков.

– Вы думаете, что я…

– Нет, я вообще не думаю. Все, что можно, я в своей жизни уже передумал.