Осенний дом

Она просто обязана была там быть, эта тревожность. А сейчас даже стремиться к этой игре незачем. Ответ и так ясен – ей плевать. Причём, как должно быть плевать, так и есть на самом деле. И даже увидеться не удастся. И вернуть всё назад не выйдет. И, чёрт возьми, при следующей встрече она вполне может оказаться эрцеллет-принцессой Адморской.

– Что с тобой случилось? – шёпотом спросил Дэниел. – Никогда не видел тебя таким мрачным и злым.

– Пройдёт.

– Зовём Мирминелль, – обернувшись к Тони и Дэниелу, предупредил Кровли.

 – Свой шанс сказать "нет" ты упустил.

– Зовите.

Джаскони подошёл к сцене и обратился к вышедшей девушке:

– Вы прекрасны, Мирминелль. Но хозяин театра сомневается. Не могли бы вы показать нам характер, противоположный тому, что вы представили? Если вам требуется время, чтобы посмотреть текст, мы готовы вам его дать.

Мирминелль очевидно заволновалась. Выходя на сцену, она была уверена, что контракт с Ганведеном у неё в кармане, а теперь вожделенную бумажку вырывает у неё из рук некто неизвестный.

– Я никогда не учила чужих текстов, – прозвучал не низкий, чистый, но определённо грудной женский голос. – В моём прежнем театре это считалось плохим признаком.

Джаскони обернулся к Вольфи-Рарису.

Тони поднялся со своего места и пошёл к сцене. Вспрыгнул на подмостки и приблизился к Мирминелль.

– Я помогу вам настроиться. Представьте, что я – безжалостный убийца, – Тони убрал чёлку от лица, собрался и принялся ощупывать взглядом фигуру актрисы. – Но вы – тоже.

Вы делали это не раз. Я – ещё чаще. Вы могли бы остановить меня, но вам это было невыгодно. А теперь я перешёл вам дорогу. Я опасен для вас, но ещё не знаю о том, что мешаю вам… Что вы должны при этом чувствовать, как думаете? Смотрите на меня. Мы подождём, когда вы поймёте это и сможете отобразить. Только умоляю – не говорите ни слова. Вам не сказали, но хозяина смущает ваша неспособность красиво подавать звук.

Что бы ни было сейчас в голове у Мирминелль, взять себя в руки сразу она не смогла.

Тони походил по сцене, рядом с Мирминелль, и она не отводила от него взгляда. Ему это понравилось. Но он ждал.

И в какой-то момент он увидел это. Она смогла изобразить эгоцентризм, безжалостность, презрение и спокойную готовность нанести любой удар. Даже осанка изменилась.

– Очень хорошо, – похвалил Джаскони и посмотрел сначала на Тони, затем на всех остальных.

– Да, этого вполне хватит, – подтвердил Бренган. – Тони, слезь со сцены, прошу тебя.