Осенний дом

 – Сапфир просто так ничего не делает, а Эшберн не из тех, кто сходит с ума от ревности. Но всё говорит о том, что я и вы вполне можем… погулять по парку ещё сотню раз.

– Мы мыслим одинаково.

– Вы не потеряли прежней остроты ума, – одарил её очередной улыбкой Ретт Адмор.

Чайна Циан проглотила новый комментарий-эшбернизм. До Тони Ретт Адмор ни в коей мере не мог показаться ей слегка самовлюблённым. А сейчас… показался. Но Тони мог извратить всё, что угодно. А Ретт Адмор казался ей безумно привлекательным тогда, перед окончанием войны Севера и Юга.

Тогда у Чайны Циан дыхание заходилось от одного его вида и осознания того, что именно ОН станет её мужем.

– Если Эшберн даст развод… я бы хотел предложить вам контракт.

Чайна Циан даже на миг не замерла, поднося кусочек острейшего багема ко рту. Адмор смотрел на её губы с нетерпением и даже жадностью. Пока только смотрел. Потому ещё не поздно поторговаться.

– Какой контракт, как вы думаете, устроит меня? – поинтересовалась Чайна Циан, смыв эйерном горечь, соль и остроту еды.

В глазах Адмора что-то промелькнуло и она поняла, что разговора о том, чтобы занять покои эрони нет. Она нужна ему только как любовница. Причём, любовница второго порядка. Сейчас, пока Ли не пытается позвать её в свой предел, она достанется Адмору почти бесплатно. Однако, зачем она вообще нужна, если не фертильна? Она ведь так и не родила ребёнка от Эшберна. Даже не беременела ни разу. Вывод: он просто хочет её.

Они оба мечтали об этом пятьдесят восемь с половиной лет назад.

Соитие, полное страсти. Весь его накопленный за долгую жизнь опыт и всё её годами удерживаемое томление. Они оба ждали. Выходит, этому всё-таки суждено случиться. Она будет его любовницей. Почему нет? Теперь нет никаких причин отказываться.

И опять он прочёл её мысли. Наполнил бокалы эйерном.

– Я бы хотел показать вам вид из окна моей башни.

– Я бы хотела взглянуть.

– Едем?

– Прежде, ещё немного эйерна.

– Волнуетесь? Правильно. Вид действительно захватывает дух.

Чайна Циан ощутила серьёзное возбуждение. И страх. Куда более сильный. Она делала вид, что смакует напиток, но на самом деле пыталась справиться с ощущением, близким к панике. Но с Тони всё кончено. Что теперь? Она что, боится, как он посмотрит на неё, когда всё узнает? Боится того, что он выскажет ей? Но он не бросит её – уже бросил. Даже не бросил – выкинул. Самое худшее уже случилось.