Осенний дом

 – Однако, к большому моему сожалению, всё, что мы услышим, если начнём допрос, это… его смех… в девяноста девяти случаев из ста.

– А в оставшемся одном случае?

– Может ещё и хрюкнуть от смеха, – с улыбкой ответил Линдон.

– Кем же он может оказаться? – откинулась на стуле Шерил.

– Кем угодно, – вздохнул Линдон. – При этом надо иметь в виду вот что: Санктуарий с лёгкостью сдружился с Рэйном, почти как норму воспринимая то, чему свидетелем иногда становился. После чего без жалости принял тридцатилетнее стояние друга в памятнике.

А потом так же легко восстановил приятельские отношения с потенциальным безумцем, пожиравшим перевёртышей и драконов в день восстания. И, как я слышал, надирается с ним до опасного, и ничего по-прежнему не боится. Он либо идиот, либо скрывает в себе нечто ещё менее нормальное, чем скрывал Рэйн.

– Складывается впечатление, что что-то безумно страшное скрывают все древнейшие, – проговорила Чайна Циан.

– Каждый разумный что-нибудь да скрывает, – веско заметил Томас.

 – А на долю древнейших выпадало значительно больше сложных ситуаций. И справлялись они с ними не всегда просто хорошо или плохо, а иногда именно так, чтобы выжить и оказаться сейчас здесь, на этой планете. Каждый из них наверняка пытался смыть со своих рук кровь… другой кровью. Извините, этот разговор не для завтрака.

– Думаешь, твой отец был таким же? – тихо спросила Шерил.

– Уверен, что ты и сама знаешь ответ.

Шерил некоторое время смотрела в сторону, а потом обратила свой взгляд к Чайне Циан.

Он как бы говорил "Томас во всём прав. А ты всё ещё думаешь об Адморе?"

Действительно, после услышанного не так-то просто было сохранить уверенность. Выбрать одного из древнейших или обычного разумного парня? Конечно нет! Не древнейшего! Но нет и выбора. Если от Адмора будет ребёнок, ей заинтересуются другие древнейшие принцы-перевёртыши, ведь она хорошо показала себя на войне. И если отец не найдёт способа вернуть её в свой предел, она сможет отказывать им, если захочет.

Скорее бы узнать!..

– Шерил, мне надо с тобой поговорить.

– Конечно.

– Что ты хотела? – спросила подруга, когда они обе сели в экипаж.

– Хочу начать оформлять разрыв контракта с Тони.

– Ты решилась?

– Решился Тони. Ещё в первый день лета. Я ждала, что мне передадут от него какие-нибудь бумаги на подпись через пару дней. Но он наверняка решил отнёстись к этому делу так же халатно и безответственно, как и ко всему вообще в своей собственной жизни.