Осенний дом

Сейчас мы всё сделаем.

Тони, и так слишком белокожий для нормального крылатого, теперь казался вылепленным из сероватого, подтаивающего снега.

Чайна Циан аккуратно взрастила из запястья острое и тонкое лезвие.

– Другой крылатый действительно истёк бы кровью, – сказала она, как можно аккуратнее, но с силой начав "вскрывать" металлизировавшиеся френч и рубашку Тони. – У них кровь обращается золотом с большим содержанием воздуха и песка. Кровь истекает через саму себя. Но Сильверстоуны из другой Вселенной.

У них кровь обращается чистым серебром. Это значит, что окровавленная и застывшая рубашка сама по себе остановила кровотечение. Но нужно убрать её, пытался Тони исцелиться или нет. В одном случае она могла срастись с закрывшейся раной и нарушить работу кровотока или мышц. А в другом… да.

Чайна Циан замолчала. Это был ровный, но очень глубокий разрез мышцы под рукой. Там, где Тони не увидел его. Рубашка Тони попала прямо в рану. Часть ткани и серебра оказалась под кожей.

– Мне придётся вырезать её.

Ищите любого чистокровного крылатого. На улице кто-то должен быть. Если я задену кровоток, и целителя не будет… он точно умрёт.

Сорорибэ и его товарищ уже загрохотали по лестнице вниз.

– Тони! – позвала Чайна Циан бывшего мужа. – Тони, очнись!

Он пробормотал что-то непонятное.

– Тони, это важно!

– Что именно, дорогая? – наконец открыл глаза он и заговорил привычно быстро. – А где это я? А, вспомнил. Понятно, – вздохнул и обратился к ней, как ни в чём ни бывало: – Что делаешь?

– Переживаю, что ты убьёшь меня.

– С чего бы это мне тебя убивать?

– У тебя рубашка вросла в рану. Придётся резать тебя.

– Правда? Я бы хотел на это посмотреть.

– Ты будешь смотреть на меня, когда я буду делать это.

– И у тебя хватит духа меня искромсать? Всегда знал, что ты кровожадна и мечтаешь по ночам о расчленении. Но чего это мне тебя убивать? Я не такой, как ты, да-да-аа…

– На тот, вероятный, на мой взгляд, случай, если у тебя опять случится обморок, а ты потом придёшь в себя от боли и решишь, что я тебя убить хочу.

И снесёшь мне голову. И меня не станет.

– Э, милая-милая, во-первых… – он сделала паузу для глубокого вдоха и продолжил: – У Сильверстоунов не случается обмороков. Мы теряем сознание. И только от боли, разрывающей на части. От боли, которой не представить никому.

– Хм… – иронически посмотрела на бывшего мужа Чайна Циан. – Помню, как ты этой весной полз с очередной тренировки по коридору.