Осенний дом

А Тони, после услышанного, вкупе с явным презрением герцога, оказалось сложно собраться с мыслями.

– Прежде всего, есть нечто, – заговорил всё же Тони, не двинувшись с места, – что клану следует узнать обязательно. У меня есть сын. Его зовут Дэниел Масс, ему тридцать три года…

– Вот оно!.. – прошептал кузен Тони, Шип Валери.

– Ночь Багровых Лепестков? – протянул Даймонд – сын прародителя, Сапфира Сильверстоуна.

– Она самая.

– Знаешь, я, пожалуй, не удержусь, – пророкотал герцог, поднимаясь с кресла.

Последнее, что из увиденного запомнил Тони, кроме разъярённого лица и заалевших глаз главы клана, это тяжёлый кулак герцога, несущийся навстречу.

Моргана тихонько вошла в спальню Тони, где он приводил себя в порядок, пытаясь убрать посеребрившуюся кровь с лица. Отметина на лице осталась – будь здоров.

– Как так вышло? – с лёгким возмущением обернулся он к Красивейшей.

– Ты надолго отключился, а твой дед запретил исцелять тебя. Свеча точно истаяла за это время – теперь только ждать, когда само регенерирует.

– Мог бы и не спрашивать, – сделал вывод Тони. – И сколько такие штуки проходят сами?

– Не знаю. Я же эскортесс, на мне всё за пару мгновений заживает.

– Повезло, – Тони уселся у туалетного столика жены. Все её баночки, скляночки и порошки на месте.

– А ты на войне уж наверняка насмотрелся на раны, но не знаешь.

– Ну, там, бывало, ни одного живого места на теле не было, так что и не замечали… Но, помню, у Джереми, после стычки с Брайаном, была такая же штука, только больше, забавная, в форме крылофитской "Ко".

Исчезла за пять дней. Я так сокрушался. Когда исчез тот синяк – то есть.

– Значит… на пять дней нужно придумать что-нибудь… Я принесу краски для лица. Рэйн научил меня ими пользоваться.

– Каждое утро ждать, когда ты вылезешь из постели, чтобы намалевала мне… Помню, что дедуля кулаком вломил… а выглядит, будто ногой. Он точно меня не пнул потом по тому же месту?

– Нет. Но…

Моргана подошла к Тони, рассматривающему видимый урон от несдержанности главы клана.

Руки Красивейшей сначала опустились Тони на плечи, а затем принялись перебирать его чёрные, отливающие пепельно-зелёным, волосы. Прикосновения её рук приятны. Он закрыл глаза. Спиной и затылком чувствовал тётушку, слегка приобнявшую его сзади. Они всегда считались друзьями. Но почему так уж аморально слегка хотеть её? Это не угнетает, это бодрит.

Почувствовал, однако, немного туманно, как она поцеловала в ту из скул, что осталась в целости.