Каждый день самоубийство

– Вон как… Вы уж простите…

– Ладно, чего там…

– Соседка ваша, похоже, из окна выбросилась. Хотел узнать – сама или кто помог?

– Ой, не знаю. – Глаза Сутарихиной сразу стали несчастными, больными. – Скромница, умница, красавица… Всегда поздоровается, в праздник с гостинцем забежит, в магазин соберется – обязательно спросит, не надо ли чего…

– Комната принадлежит ей?

– Родители для нее снимали комнату, а она училась в институте, иностранные языки изучала. В Воронеже родители живут… Я уж телеграмму утром дала… Завтра небось приедут… Чего сказать им, чего сказать – ума не приложу! Не уберегла Наташеньку, ох, не уберегла!

– Она давно здесь жила?

– Третий год пошел… Как поступила в институт, так и поселилась.

– Гости у нее часто бывали?

– Ой, можно сказать, что не заходили к ней гости-то.

– Вчера поздно пришла?

– Ну, как поздно… Темно уж было. Часов в девять, наверное.

– Вы ничего не заметили? Может быть, она была взволнована, заплакана, встревожена чем-то?

– Нет, не заметила.

Случалось, конечно, приходила и заплаканной, и встревоженной, но ведь оно и понятно – дело молодое. А вчера вместе с ней мы чайку попили… Вот сейчас припоминаю, молчала… Но она всегда такая, не говорунья была, нет. Молчит, улыбается, слушает… Все больше я говорила, мне есть чего рассказать.

– Она всегда дома ночевала?

– Не знаю, как сказать…

– Значит, не всегда? – уточнил Демин.

– Не всегда, – горестно согласилась Сутарихина. – Конечно, будь я ей матерью, строже бы спросила, а то что – соседка.

Но и беды большой в том я не видела. У подружек засидится, чего ей через весь город тащиться? Если не придет ночевать – всегда позвонит, предупредит, так, мол, и так, Вера Афанасьевна, сегодня меня не ждите. И училась хорошо, отметки показывала, все пятерки, четверки, других не было. Грамота у нее из института за самодеятельность…

– Так, – твердо сказал Демин, останавливая Сутарихину. – А последнее время вы стали замечать за Наташей что-то неладное?

– Да, что-то с девкой твориться начало… – поддавшись его тону, женщина кивнула.

– Давно?

– Месяца три, почитай…

– Кроме чая, она пила что-нибудь покрепче?

– Вы имеете в виду…

– Вино, водку, виски…

– Однажды, – Сутарихина понизила голос, словно собиралась сказать нечто невероятное, – однажды я у нее запах вина слышала. Веселая пришла, все болтала, да нескладно, невпопад, будто самое себя заговорить хотела. Призналась – у подружки на именинах была.