Мент и бомжара (сборник)

 – У него туда свой ход, свой выход… Вряд ли кто вам подскажет. Дожидаться надо.

Бомжа Ваню Зайцев нашел возле продуктового магазина. Тот сидел в сторонке на траве, не решаясь расположиться на скамейке, будто заранее признав, что скамейка не для него – скамейка для людей порядочных и законопослушных. Ваня пил молоко из надорванного пакета и закусывал булкой, отрывая от нее ломти и, не торопясь, отправляя их в рот.

– А, капитан! – сказал он улыбчиво. – Присаживайся! – И гостеприимно похлопал ладошкой по траве.

– Как успехи? – спросил Ваня. – Поймал?

– Кого?

– Убийцу.

– Нет. – Зайцев помолчал. – А ведь ты не все мне вчера сказал.

– Ты так торопился, капитан… Угощайся. – Бомж протянул Зайцеву пакет с надорванным уголком.

– Спасибо. Сыт.

– Как знаешь. – Запрокинув голову, Ваня влил в себя большой глоток молока. Потом как-то неожиданно перестал жевать и задумался, уставившись в пространство. – Законы мести, – произнес он странные слова и опять все свое внимание обратил на пакет с молоком и растерзанную булку.

– Продолжай, Ваня, – терпеливо сказал Зайцев.

– Есть, капитан, законы мести… Человек подчиняется этим законам, даже не зная об их существовании. Они выше нашего понимания. Они сильнее нас. И справедливее, хотя, как мне кажется, не все со мной согласятся. – Бомж взмахнул рукой с зажатой в кулаке булкой и замер на какое-то время в позе греческого бога.

– Вчера ты что-то говорил про дождь, – напомнил Зайцев.

– Дождь – это очень важно, – кивнул бомж, – может быть, это самое важное обстоятельство… Хотя и не все одобрят ход моих мыслей. Да я, собственно, к этому и не стремлюсь.

– К чему? – чуть было не сорвался Зайцев.

– К тому, чтобы все со мной соглашались. Это плохо, когда все головами кивают.

– Почему?

– Потому что во всеобщем согласии обязательно присутствует лукавство. Невозможно такое, чтобы все во всем были едины. Ведь люди-то разные. – Взгляд бомжа опять остановился, устремленный в пространство.

– Так что дождь?

– Во время убийства шел дождь.

– И о чем это говорит?

– Это говорит о том, что невозможно предусмотреть все. Предусмотреть все не может никто. – Бомж помолчал. – Но пару ударов я в своей жизни все-таки пропустил, пару хороших таких ударов. Можно сказать, подлых.