Мент и бомжара (сборник)

 – Если уж твоему хозяину нужны доказательства… На сапогах еще грязь не просохла. – И он унес сапоги на кухню, а через несколько минут снова бросил их на прежнее место.

Тут же, на балконе, стояли нераспечатанные пачки с кафелем. Они были сложены стопками, и бомж довольно удобно расположился на одной из них, присев в самом углу.

– Ремонт намечается? – спросил он у Тихонова, когда тот вернулся с сапогами.

– Да, небольшой. – Тихонов хотел было уже уйти, но его остановил следующий вопрос бомжа.

– Ванную будете обкладывать?

– Ванная уже обложена… На кухне хочу угол отделать вокруг раковины.

– Хорошее дело, – ответил бомж, пуская дым в сторону – он даже на балконе не чувствовал себя уверенно. – Хочешь, погадаю? – неожиданно спросил бомж.

– Что? – не понял Тихонов.

– Погадаю… Я ведь немного звездочет… А звездочеты, хироманты – одна шайка-лейка. – И он протянул руку. Тихонов в полной растерянности протянул свою, ладонью кверху.

– Ну вот видишь, как все получается… Я примерно такой картины и ожидал…

– И что же там получается? – У Тихонова рука явно, просто заметно дрогнула, и бомж только с удивлением посмотрел на него.

– У тебя линия сердца и линия ума сливаются в одну, это, можно сказать, одна линия.

– И что же это означает?

– То ли сердца у тебя нет, то ли ума… Во всяком случае, сливаясь, эти линии ослабляют друг друга. Это можно сравнить с волнами – они гасят друг друга. Хотя бывает и наоборот, но здесь не тот случай, очень неглубокая линия, да и по цвету бледная… Но жить будешь долго.

– Пока не помру? – усмехнулся Тихонов.

– Жить будешь долго. – Бомж не пожелал услышать ернические слова Тихонова. – Но в разлуке.

– Это в каком же смысле? – Тихонов выдернул свою ладонь из немытых рук бомжа.

– Не знаю… Но разлука на твоей ладони скорая и долгая.

– Ладно, разберемся. – И Тихонов, хлопнув дверью чуть сильнее, чем требовалось, ушел на кухню к Зайцеву.

Когда бомж вернулся на кухню, Зайцев уже прощался с хозяевами, извинялся за вторжение, просил Тихонова подписать протокол с рассказом о рыбалке, Зинаида тоже подписала, убедившись, что в протоколе упомянута и рыба в ведре, и мокрый плащ, и сапоги в грязи, что упомянут Николай Федоров, с которым муж ездил на рыбалку в выходные.

Бомжара произнес первое слово, когда Зайцев уже отъехал от тихоновского дома километров пятьдесят. Все это время он маялся, вертелся на заднем сиденье, вздыхал, курил, выпуская дым сквозь приспущенное стекло.