Победителей не судят

 – А потом купишь специальную упряжь и будешь носить под мышкой. И не забывай проверять предохранитель. Вот эта кнопочка должна быть опущена вниз. А перед стрельбой ее нужно поднять вверх.

– Соображу, – Касьянин сунул тяжелый револьвер за пояс, запахнул пиджак, застегнул его на одну пуговицу. – Ну как? Сойдет?

– Наконец ты стал похож на настоящего мужчину.

– Настоящий мужчина – это какой?

– На которого бабы глаз кладут.

– Ладно, – усмехнулся Касьянин. – Пошли.

Выйдя из подъезда, приятели с удивлением обнаружили, что уже наступили сумерки.

Только за лесом еще можно было различить розоватое свечение неба. Над тремя недостроенными домами висела какая-то надкушенная луна. В самих домах уже началась ночная жизнь – теплились некоторые проемы окон, блики на стенах говорили о том, что там уже горят костры, уже племя собралось на вечерний перебрех. Верхние этажи розовели в закатном свете, но внизу была уже ночь.

Собаки, как обычно, носились по пустырю, хозяева или же бегали за ними, пытаясь набросить ошейники, или стояли в сторонке, покуривая, ожидая, пока их разношерстные, разномастные любимцы, обессилев, сами приползут к ногам.

Яшка тут же включился в общие игрища, но, видимо, недавние события все-таки повлияли на него – время от времени он сам подбегал к Касьянину и, ткнувшись в ноги, убедившись, что хозяин рядом, жив и здоров, снова убегал в темноту.

– Пошли к домам, – предложил Ухалов как-то уж очень деловито, устремленно.

– А чего там?

– Пошли-пошли… А то здесь народу многовато.

– Для чего многовато? – не понял Касьянин.

– Надо же нам машинку испытать. А то прижмет – не будешь знать, чего нажимать, чего не нажимать, – и, подхватив Касьянина под локоть, Ухалов потащил его к ближайшей темной громаде.

Если ступеньки еще можно было как-то рассмотреть, то внутри подъезда была полная темнота. Но Ухалов чувствовал себя уверенно и продолжал тащить Касьянина за рукав в глубь дома. Где-то вверху, сбоку, раздавались невнятные звуки – то ли человеческие голоса, то ли шум ветра в пустых окнах.

Изредка на стенах мелькали отблески огня – кто-то прикуривал, возможно, поджигали пустые ящики, остатки деревянного забора, доски от опалубки, оставленной строителями лет десять назад.

Сунувшись было в какую-то квартиру на третьем этаже, приятели вынуждены были тут же отшатнуться – в темноте раздался испуганный женский вскрик, мужской успокаивающий шепот. В соседней квартире при свете единственной свечи на тряпье лежали несколько человек.