Победителей не судят

И потому, вернувшись домой и сковырнув с ног туфли, сбросив по пути пиджак и галстук, прямо в носках проходил в дальнюю комнату и со стоном падал на жестковатую кушетку.

Через некоторое время в дверях появлялась Марина. Минуту-вторую она стояла, прислонившись к шкафу и скрестив руки на груди. Потом, усмехнувшись, спрашивала:

– Что нового в большом мире?

– Что нового, – вздыхал Касьянин, не открывая глаз. – Значит, так… За прошедшие сутки угнано пятьдесят восемь машин, на дорогах погибло семь человек, изнасиловали старушку восьмидесяти трех лет…

– О боже, – произносила Марина и, бросив на мужа жалостливый взгляд, уходила на кухню.

 – Чай пьешь? – доносилось через некоторое время до Касьянина.

– Пью, – отвечал он почти неслышно и, полежав еще некоторое время, поднимался, брел на кухню, втискивался в свой угол между стеной и столом и, подперев подбородок кулаками, ждал ужина. На ужин были сосиски с тушеной капустой, чай с творогом, а кому этого было мало, тот мог съесть еще и вареное яйцо – они горкой лежали на тарелке.

 – Где Степан? – спросил Касьянин.

– Дружки увели.

– Надолго?

– Как получится… Яшку сегодня тебе выгуливать.

– Уж понял.

– Это хорошо, – кивнула Марина как бы про себя, как бы убедившись в том, что муж действительно ее понял, что бывает не всегда, ох не всегда.

А Касьянин, услышав последние ее слова, изумленно склонил голову набок, вскинул брови, наклонил голову в другую сторону.

Он вполне осознал оскорбительность последнего замечания, знал причину. Когда он писал скандальные судебные очерки, когда его вызывали во всевозможные инстанции для объяснений, Марина чувствовала значительность мужа и вела себя иначе. Но сейчас, когда вечерами он мог рассказать лишь об изнасилованной старушке, о трупах на дорогах, о бандитских перестрелках, она ничего не могла с собой поделать, не могла скрыть свое горе. Да, это было горе, Марина все острее ощущала себя несчастной, обманутой, даже какой-то обобранной.

– Яйца ешь? – спросила она.

– Ешь, – механически отметил Касьянин.

– Ну и ешь на здоровье.

И эти слова зацепили его какой-то сознательной бесцеремонностью.

– Ты что-то сказала? – спросил Касьянин.

– О яйцах напомнила, – усмехнулась Марина.

– Чьих?

Марина обернулась от плиты, долго, даже как-то протяжно посмотрела на мужа.

– Хочешь меня достать? Не достанешь, Илья. Не дано.