В позе трупа

Но возможны и отклонения... Вот в газете прочитал сегодня... Горы невостребованных трупов: близкие родственники не хотят хоронить – дорого... Нет денег. Случается, что трупы родственников просто выбрасывают на свалки... Их обнаруживают, начинается следствие, проводятся розыскные меры, устанавливают личность трупа, находят его родственников... И выясняется, что никакого преступления нет, человек помер от инфаркта, а обнищавшая родня свезла тело бывшего кормильца на свалку... новые времена, новые нравы, – больной усмехнулся.

– Ладно, все это я и без газет знаю, – хмуро сказал Пафнутьев. – А почему ты решил, что у тебя могут быть враги?

– Ну... Враги должны быть у каждого порядочного человека. Мне так кажется. А если они есть, то им тоже необходимо убедиться, что я погиб. Я здесь уже три месяца, но не видел ни друзей, ни врагов... Это мне кажется странным. Или я ошибаюсь?

– Нет, – вздохнул Овсов. – Не ошибаешься.

– Может быть, я вообще не из этого города? Может быть, меня ищут в других местах?

– Ты из этого города, – сказал Овсов.

 – Тебя искали... Вскоре после того как ты попал к нам, чуть ли не на следующее утро... Да, наутро после операции... Был человек, интересовался...

– Был? – быстро переспросил Пафнутьев.

– Заглядывал, – с нарочитой беспечностью подтвердил Овсов. – Молодой такой, румяный, в нынешней униформе – зеленые штаны на вырост и черная кожаная куртка.

– А каков из себя?

– Зайди в любой коммерческий киоск и там обязательно встретишь. Короткая стрижка, ежик над невысоким лбом, легкая полноватость от обильной, качественной пищи и частых застолий.

Самоуверенность хозяина жизни. Чрезвычайная обидчивость на почве комплекса превосходства. Все они вдруг в одночасье решили, что отныне и навсегда страна принадлежит им. Причем не просто так, а по закону, по справедливости, поскольку долгие годы они, эти качки с вислыми животами, страдали в лагерях, маялись без свободы слова, воевали за страну и отечество... И вообще, все, что происходило со страной печального за эти десятилетия, это происходило с ними лично. И вот их горести кончились, наконец они могут взять все свое, когда-то отнятое, обратно. И берут. Такой вот примерно молодой человек приходил ко мне наутро после операции.

– Чего хотел? – хмуро спросил Пафнутьев.

– Интересовался самочувствием пострадавшего.

– Как он его назвал?

– Никак. Доставили, спрашивает, вечером несчастного с Никольского шоссе после аварии? Доставили, говорю. Как он? – спрашивает.