Встретимся на очной ставке

А грузчик, Васька-шалопут, нарочно, подлец, ее в зал вволок, чтоб людей раздразнить. Там уж кто-то книгу жалоб требует, кто-то уж ручку достает и написать хочет, что я товар утаиваю, что утром его уже не найдешь, пойдет из-под прилавка, понял?! В общем, дрогнула. Притащил мне Васька пять ящиков, и только первый закончился – контроль. Одну минутку, говорят, извиняются, как последние сволочи, останавливают покупателей, берут у них эту рыбу, взвешивают, спрашивают, сколько платили за нее, уточняют цену… А многие брали по два, по три пакета, и получается, что я надула чуть ли не на полтора рубля каждого!

– Продолжай, Нина.

Внимательно тебя слушаю.

– А что продолжать? Составили акт…

– Давно это было?

– Недели две назад.

– И ты ничего мне не сказала?

– А чем хвастаться? Надеялась, что обойдется.

– Значит, контроль пришел за пять минут до закрытия буфета?

– Через пять минут после закрытия! В дверях уже уборщица стояла, чтоб никто не входил. А тут они. Нарочно поджидали, все заранее подстроили, – обреченно произнесла Нина.

 – Сумели все-таки отомстить, удалось…

Глаза Вити расширились от удивления, но он не торопился произносить слова. Он, еще раз обдумав услышанное, особенно последние слова Нины, выключил телевизор.

– Значит, им было за что мстить?

– Ха! – непочтительно хмыкнула Нина. – Стали бы они со мной связываться!

– Чем же ты им досадила? – спросил Витя, только сейчас начиная понимать, как мало знал о тайных сторонах жизни своей жены.

– А! – Нина так махнула рукой, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся.

 – Обычное дело… Повадилась к нам в столовую одна мызга из управления. С контролем, с проверкой, посоветовать приходит, как лучше работу наладить. А то и просто…

– Это как?

– Ну что тут непонятного! Придет, пообедает и уходит – сытенькая и довольненькая. Ладно, думаем себе, если дело в этом, прокормим, не впервой. Кое-кого годами кормим, выдержим еще одну нахлебницу. Но ведь до чего настырной оказалась – без гостинца уж и не уходит! То коробку конфет прихватит, то банку сока, да не какого-нибудь – манго полюбила, апельсиновый, ананасовый… Как-то пару колбасин взяла с прилавка, это, говорит, на память о хороших людях, о нас, значит.

А мне-то за все это надо отчитываться, расплачиваться, отгавкиваться!

Витя долго молчал, глядя в пустой и холодный экран телевизора с таким напряжением, будто там происходили какие-то важные события.

– Но ведь это нехорошо. – Похоже, Витя впервые за весь вечер растерялся.