Выигрывать надо уметь (сборник)

Она, наверно, первый раз почувствовала, что может как-то влиять на других людей, на их поступки. Кажется, ей понравилось это открытие.

– Ладно, Марина. Пошли.

Кроме берега и общежития здесь, в общем-то, и идти некуда. Да и дорога тоже одна. Ни с кем разойтись, ни от кого улизнуть не удастся, как бы этого ни хотелось. Думаю, поселковые условия оздоровляют нравы. Невозможно таиться, вести двойную игру, лукавить.

Попрощались мы в тот день как-то слишком уж быстро. Что-то возникло между нами, что-то появилось…

– Пока, – сказал я.

 – Будешь писать – обязательно передавай привет. Напиши, что я постоянно помню о нем.

– Спасибо! – обиженно бросила Марина и побежала через двор к своему крыльцу.

А чего, собственно, обижаться? Не понимаю. Тогда не понимал. Дошло до меня, когда уже в гипсе лежал, она ведь хотела, чтобы я убедил ее – не будет ничего плохого, если вообще не отвечать на письма юного ефрейтора. А я-то сдуру начал оскорбленного из себя корчить… Нет, не зря меня из института поперли, не зря.

Гнать таких надо в три шеи и близко не подпускать, пока не поумнеют. Очень справедливо поступили со мной.

Едва я открыл дверь, как Юрка, не поднимаясь с кровати, произнес слова, которые в конце концов и втиснули меня в этот панцирь из гипса.

– В шахте завал, – сказал он. – На откаточном штреке.

– Что-то серьезное?

– Да нет, кровля обрушилась, перекрыла движение. Завал расчистили, но в кровле осталась дыра и из нее сыплется всякая гадость вроде валунов.

Одного корейца уже трахнуло – все хотел внутрь заглянуть. Хорошо, что хоть в каске был… Главный инженер добровольцев ищет.

– Нашел?

– Какой там! Двое хотели было, а потом, как увидели корейца на носилках, сразу и отступили. Такая история была лет восемь назад. Неделю шахта стояла. Потом нашелся один… Когда купол подпер, забутовать остальное было несложно.

Направляясь в раскомандировку на следующий день, мы знали – шахта еще стоит. Кстати, дорога на шахту очень своевременно напоминает о технике безопасности и дает неплохое представление о том, что делается там, под землей.

Речка, которая сейчас далеко внизу, за несколько миллионов лет перепилила сопки, и теперь на срезе невооруженным глазом можно видеть все слои, пласты, пропластки. Смятые, скомканные, перекрученные, разорванные, они на поверхности выглядят довольно красиво, этаким наглядным пособием по истории родного края. А под землей… Там хуже.