Женская логика

Все так же не открывая глаз, раскрыла его и с опаской взглянула на правую страницу – она загадала именно правую страницу, первую строку.

– Как хороши, как свежи были розы, – вслух прочла она и, захлопнув тургеневский томик, поставила его на место. Слова были неплохими, они ей даже понравились, но в то же время чувствовалось в них что-то прощальное, уходящее, безнадежное. – Это мы еще посмотрим, это мы еще увидим, – пробормотала она и, открыв соседнюю дверцу книжного шкафа, вынула початую бутылку «Гжелки». Налив грамм сто, она посмотрела на рюмку, поколебалась, но знала, знала наверняка – налитая водка никогда не вернется в бутылку.

И выпила.

Постояла с закрытыми глазами, а когда открыла их, они были изумленными, точь-в-точь какими их видел сегодня директор Хилов.

– На прощанье шаль с каймою ты на мне узлом стяни, как концы ее, с тобою мы сходились в эти дни, – промычала Касатонова и, взглянув на часы, начала раздвигать диван, укладываться спать.

* * *

Утром Касатонову разбудили звонки в дверь.

Проснувшись, она некоторое время прислушивалась – не показалось ли? Но звонки продолжались, длинные, настойчивые. Кто-то явно хотел поднять ее, невзирая ни на что.

Набросив халат и наспех затянув пояс, она подошла к двери и посмотрела в глазок. На площадке стоял хорошо знакомый ей человек – участковый, Гордюхин Николай Степанович. Он был без фуражки и пятерней пытался причесать всклокоченные, взмокшие волосы. Фуражку он, видимо, держал в другой руке, но, поскольку стоял близко к двери, ее не было видно.

Касатонова поправила очки, приняла изумленное выражение лица и открыла дверь.

– Доброе утро, Николай Степанович, – сказала она до того, как участковый успел открыть рот. – Как поживаете?

– Спасибо, хорошо.

– Может быть, чайку?

– С удовольствием, Екатерина Сергеевна. Но попозже. Видите ли... у нас в доме убийство, как мне кажется... На третьем этаже.

– Вы в этом не уверены?

– Понятые нужны, Екатерина Сергеевна. А вы, я знаю, просыпаетесь рано.

.. Я и подумал... Может, выручите, а?

– Понятые для чего?

– Чтобы присутствовать. А потом подписать протокол осмотра. Мало ли какие неожиданности обнаружатся... По-всякому бывает... Вы как-то говорили, что встаете рано... Я и подумал... Вдруг не прогоните, – Гордюхин говорил извиняющимся тоном, но ни раскаяния, ни смущения в его глазах не было. Он наконец надел свою фуражку и склонил голову набок, ожидая решения.

– Это срочно?

– Можно сказать, да...