Линга Шарира. Третье возрождение Феникса

Он быстро пополз на руках к обидчикам:

– Поубиваю гадов!

– Заебешься с мягким знаком пишется, или с твердым? – спросил Фикса, и первым захохотал собственной шутке, а потом несильно ударил ногой в живот, – скорее, пнул. Артем уже давно научился терпеть любую боль, но не теперь. Он быстро выбросил руку вперед и ухватил Фиксу за штанину, резко потянул на себя. За три года упражнений с коляской стал сильнее – Фикса запрыгал на одной ноге, задергался, но освободить брюки не смог, Зашатался, теряя равновесие, взмахнул руками, словно большая уродливая птица, лишенная перьев.

На помощь подельнику бросился толстый и неуклюжий Упырь.

– Лови, урод! – коротко бросил он, нанося удар ногой в лицо.

Увернуться не успел, попало по зубам, рот сразу наполнился кровью. Артем не отпустил штанину, а дернул сильнее, Фикса потерял равновесие и плашмя брякнулся на тротуар. Артем ухватил его за одежду и пополз, подминая под себя, не обращая внимания на град ударов по почкам, спине, копчику, по обрубкам ног.

Дополз, ухватил Фиксу за ворот куртки, развернул к себе лицом, и что есть мочи врезал кулаком в ненавистную харю. Всю злость вложил в один-единственный удар, но и его хватило – Фикса захрипел, забулькал.

Эх, хорошо вышло! Давно не дрался.

Радость победы оказалась недолгой, Упырь рассвирепел, лицо побелело и покрылось красными пятнами. Видимо, не привык, чтобы жертва сопротивлялась и пыталась дать сдачи.

Это тебе не с подростков дань собирать, бомжей гонять, да стращать «понаехавших» таджиков.

Подскочил к Артему и снова ударил ногой, целясь в лицо. Ухо взорвалось от нестерпимой боли, похоже на то, что ботинки подкованы, или как минимум, – дюбеля загнал в каблук. Артем непроизвольно вскрикнул, вопль утонул в шуме свалки. Упырь запрыгнул сверху, принялся бить и топтать ногами, стараясь попасть по беззащитной голове – шапка давно слетела и потерялась, на снег брызнула кровь, окрашивая алым.

– Нехорошо! – вдруг сказал кто-то не повышая голос.

Все четверо дружно повернули головы в сторону незнакомца. В свете уличных фонарей, при взгляде снизу, фигура мужчины лет тридцати, одетого в старомодное серое пальто, показалась очень высокой.

– Я говорю, – медленно и внятно повторил мужчина, – что нехорошо втроем нападать на одного, тем более, если он инвалид без ног.

– Он мне, кажетшя, жуб выбил, – прошамкал Фикса, в голосе явственно раздались плаксивые нотки.