Былое сквозь думы. Книга 2

Но едва я, словно последний пианист, попробовал пройтись перебором пальцев по этим злачным местам, как моя рука стала мокрой, а Катрин накрыла мои блудливые персты своей ладонью и с выдохом «Ещё!» стала управлять ими с завидной ловкостью и вроде как с привычной сноровкой. Мои прикипевшие к оружию пальчики невольно подчинились чужому разуму и силе и проворно заскользили вдоль, так называемых в народе малых, но не в данном случае, срамных губёшек, иногда глубоко утопая меж ними, а порой, подчиняясь чужой воле, принимались вкруговую массировать их верхний предел схождения.

И я не сопротивлялся, справедливо полагая, что женской прихоти на любой стадии абсурдности перечить нельзя. И тут моя голубушка гортанно издала какой-то боевой клич и отбросила мою трудовую руку в сторону. Я же затаился на время, хотя меня ломило и саднило от собственного пупа и до колен.

–Довёл женщину своими военными выходками почти до рукоблудия,– немного погодя как бы оправдалась она.– А я ведь уже с неделю как не приступала к работе.

Ездила в Сан-Луи-Трапез навестить стариков и дочку. А точнее сказать – отвозила деньги. Надо же семью содержать,– доверительно вымолвила Катрин, и я понял, что между нами наступила полоса полного доверия и беспредел в любовных отношениях.

–Да всё бывает в нашей жизни,– согласился я и продолжил старой шуткой,– а ведь окончательный итог процесса блудодействия отличается от полноценного труда обеих партнёров лишь тем, что в первоначальный момент одиночной развлекаловки, как замечают опытные люди, просто не с кем перекинуться словом.

Ведь конечный-то результат един.

–Так-то оно так,– подтвердила Катрин,– но всё же в паре и со стороны смотрится куда приличнее и завлекательнее.

–Естественно,– подхватил я укладывая руку на прежнее ухоженное и мокрое место,– вот и во время ведения боевых действий, когда ни маркитанток, ни на всё согласных пленниц под рукой нет, бывало и на передовой, сидя в окопе по пояс, а порой и просто чтобы скрасить одиночество, как ухватишься обеими руками за свой…

–Перестань нудеть о своих военных подвигах, капрал!– перебила меня Катрин, впервые наградив воинским званием.

– На меня скоро снова накатит.

Я с ещё большим рвением стал рыхлить будущий райский участок засадки своего корнеплода. Так как молча лежать при даме было неприлично, а на военную тему рассуждать запретно, то я к месту вспомнил индийскую камасутру, полагая, что это учение ещё не успело глубоко внедриться в консервативные головы населения Старого света.