Былое сквозь думы. Книга 2

А как тут не радоваться, если остался цел вблизи такого, не дай бог кому попало, темпераментного угощения подруги, дарованного столь хорошо сохранившимся половым агрегатом, что легко осязались размер и глубина чувств. Катрин уже привычно взвизгнула, сползая с моего утрамбованного тела, а я отвернулся к стене, боясь повторного унижения человеческого достоинства мужчины и господина.

Лежали мы безынициативно не очень долго, так как я вовремя вспомнил о недопитой бутылке, с усилием перелез через скользкую любовницу и в неверном отблеске свечей наполнил стаканы.

Вышло поровну и до краёв.

–Милая,– проворковал я, подходя к кровати,– утоли жажду и обсохни, а то с тебя пот ручьём от праведных трудов любвеобильности.

Лу, немного подумав, не совсем чтобы согласилась:

–На том свете отдохнём,– с плеча рубанула она и скосила глаз в мою сторону.

И чего тут скрывать? Мой недоумок с африканской банановой наглостью, вытянувшись во всей красе горизонтально половицам, нагло веселился в демонстрации своей дальнейшей жизнеспособности, словно до сей поры ничего и не было, а если что и было подходящее, то с него как с гуся вода.

И вот тут-то я и не сплоховал, а проявил полную твёрдость характера. Едва перехватив алчущий взор мадам к моим чреслам, я отбросил стаканы прочь и, не теряя противника из виду, почти вспрыгнул на не ожидавшую такого натиска девушку, вольно разбросанную по всей кровати.

Катрин и охнуть не успела, как я, не промазав и не заплутав в кучерявости её берлоги, прицельно проник в желанное гнездовище, плотно прижался к женской груди и долгим поцелуем заткнул фонтан возможного противоречия.

Но умная Катрин не стала показывать своё превосходство, а отдала мне все остатки своей девичьей чести в привычной для миссионеров позиции, то есть когда имеется возможность нижнему товарищу не только изгибаться ужом на муравейнике и безжалостно царапать спину вышележащего, но и самой активно совершать маховые и круговые движения бёдрами или выполнять иные гимнастические упражнения.

–Давай, не будем торопиться,– томно выдохнула низвергнутая женщина.

–Как прикажешь,– ответил я, и мы заскользили друг о друга с медлительностью обожравшихся улиток.

Однако, как ни растягивай удовольствие бескрайним обладанием, полковая труба вечернюю зорьку отыграет вовремя. И скоро мы опять тихо лежали рядом, бездумно рассматривая сереющий рассветом потолок.

–Хорошо-то как!– подвела итог ночи Катрин.

–Завтра тоже приду,– согласился и я.