Люди и Боги Армора

Подумать только! Боги так долго не давали мне в руки этого негодяя из Скер, только за тем, чтобы, мимолётно возвысив его, сделать мою месть значимой не только для меня, но и для всего Армора. Что было бы, если бы я прикончил его год назад? Ну, поговорили бы все наши соседи об этом за ужином, а через месяц забыли. Иное теперь! Он – фальшивый король, неумело выставил себя на всеобщее обозрение. И тем сокрушительней будет его падение, которому я поспособствую! Во главе армии, под стягом Свободы, я и твой брат выступаем, чтобы сокрушить его.

Клянусь, об этом должны будут написать в твоих книгах, иначе я спалю их все вместе с теми, кто их пишет и переписывает!

Толл[5 - Толл – уменьшительное от «Догмаэль»], я рада, что ты, наконец, обрёл достойное для тебя дело! – В голосе мадам Беатрис появились мягкие лукавые нотки. – Когда же ты выступаешь? Я буду махать платочком с высоты нашей башни, провожая тебя, лить слёзы и ждать твоего возвращения. Я надеюсь, ты убьёшь этого Скера как можно быстрее!

Сбитый с толку её тоном и словами, Догмаэль стоял как истукан, не зная, что ответить.

Потом резко развернулся, вышел вон и захлопнул дверь.

Графиня Беатрис, закатив глаза к потолку, шумно выдохнула и вновь принялась за чтение. «Кажется, блаженная свобода от этого осла – не за горами» – подумала она.

А неподалёку, в детской, маленький Гебриен, подслушавший весь разговор за ужином, прячась за огромной павезой[6 - Павеза – большой щит для защиты лучников и арбалетчиков во время боя.

], счастливый от того, что капризный и переменчивый отец так легко дал согласие на его поездку с дядей, уже собирал вещи, и конечно – в первую очередь – любимую дудочку. Грёзы уже носили его по дорогам, по берегу моря, по полю кровавой битвы, где он трубил в настоящий боевой рог призыв к наступлению. Так он и уснул, обнимая дорожный мешок. В окошко его спальни тем временем заглянула луна. Её лучи, коснувшись чела мальчика, вдруг превратились в сотканную из света руку и мягко погладили Гебриена по детским кудрям.

Вопросы веры

Неподалёку от Ландело, на холме, тропинка к которому плавно поднимается от ячменных полей, растут небольшой группой вековые дубы, невесть кем здесь посаженные. Вкупе с другими деревьями они образуют небольшую рощицу, обсаженную по периметру густыми зарослями терновника, скрывающими от любопытных глаз сердце рощи.