Под чужим именем

Когда Шура вошла в кабинет, он плотно закрыл дверь, объяснив это сквозняком, и спросил ее:

– Шура, скажите, кто, кроме меня, читал эту газету?

– Никто не читал, – уверенно ответила Шура.

– А вы вспомните, быть может, кто-нибудь читал?

– Не-ет, – припоминая, сказала девушка, – газету я получила вчера, к концу занятий, когда вы с Петром Михайловичем уехали на объекты, а сегодня, с утра, я положила газету вам на стол.

– Это пустяк! Да, Шурочка, вы ведь все знаете, скажите, мне нужно перевести пару страниц из английского строительного справочника.

Как вы думаете, кто бы мог это сделать?

– Кто?.. Право, не знаю… Месяца три назад начальник прочел в газете о том, что активный деятель прогрессивной партии Америки Ульям Бартлет брошен в тюрьму. Петр Михайлович знал этого американца, когда в сорок пятом наводил мост через Эльбу, он встречался тогда с капитаном Бартлетом, и американец подарил ему книжку Марка Твена и надписал ее на своем языке. Петр Михайлович приносил эту книжку, показывал нам, но никто во всем управлении, оказалось, не знал английского языка.

Гуляев даже ходил с книжкой в школу-десятилетку, показывал преподавательнице английского, но она сказала, что почерк очень неразборчивый, и прочесть ничего не смогла. Вот немецкий язык у нас знают пять человек.

– Ну ладно, Шурочка, спасибо. Переведет в Москве мой приятель.

Шура вышла, а Никитин положил газету в свою папку.

«Вот еще одна ниточка, тоненькая, но все же ниточка», – подумал Никитин, и ему неудержимо захотелось повидать Каширина, поговорить с ним, обсудить происшедшее.

12. Длинные ногти

По тому, как Шабров прошел в кабинет, нагнув голову, глядя исподлобья, точно бычок, Шура поняла – будет буря. И действительно, тотчас же из кабинета начальника раздался резкий, нетерпеливый звонок.

– Вербова ко мне! – коротко сказал Шабров, и не успела девушка дойти до двери начальника МТО, где сейчас в связи с болезнью Ведерникова находился старший инженер отдела, раздался опять резкий звонок полковника.

– Евгений Николаевич, срочно к начальнику! – бросила Шура и побежала к Шаброву.

Евгений Николаевич Вербов был красив и, самое главное, он знал об этом не хуже других. У него были темные волосы, зачесанные назад, густые брови под длинными, загнутыми кверху ресницами, зеленовато-серые глаза, прямой нос с тонкими, чувственными ноздрями.